– Как только девушки достигнут совершеннолетия, они должны выйти замуж за лидеров своих семей или тех, кто скоро станет донами и боссами. Этот обмен должен быть произведен в одни и те же сроки. Мы не хотим, чтобы кто-то отказался, потому что струсил и больше не заинтересован в союзе. Можем ли мы договориться об этих условиях?
Никто не говорит ничего противоположного, заключая молчаливое соглашение.
– Хорошо. Так как моей дочери всего восемь лет и она самая младшая из девочек, я предлагаю, чтобы брак состоялся только через десять лет, когда она достигнет совершеннолетия.
– Это абсурд! ― восклицает Мигель, покраснев от ярости.
– Моя дочь уже совершеннолетняя. Как ты можешь ожидать, что Роза будет ждать замужества, пока ей не исполнится почти тридцать? Люди подумают, что с ней что-то не так.
– С каких это пор общественное мнение нас волнует? ― Бенни самодовольно отвечает, выгнув бровь.
– Это будет насмешкой над моей семьей. Это опозорит мою дочь. В таком возрасте, кто знает, будет ли она вообще достаточно плодовита, чтобы рожать детей!?!!
Господи, этот мудак - женоненавистническая свинья.
Мигелю Эрнандесу плевать на репутацию своей дочери.
Его волнует только то, как на него будет смотреть двадцатилетняя незамужняя дочь.
– Моя мать рожала детей вплоть до своего сорокалетия. Я уверен, что она будет достаточно зрелой, чтобы размножаться, когда придет время, не говоря уже о том, что мой отец в этом возрасте наплодил больше ублюдков, чем ты можешь себе представить, ― хмуро отвечает Волков.
– Значит, ты забираешь ее!
– Никто не будет требовать ни одну девушку. Это должно быть справедливо для всех заинтересованных сторон. Поэтому будет проведена лотерея, ― терпеливо объясняет Росси.
– Лотерея?! Что это за решение? Предполагается, что моя Роза будет присуждена тебе, как скот?!
Мой отец, устав от возмущения Эрнандеса, отталкивает свой стул и поднимается на ноги. Все присутствующие в комнате мужчины немедленно хватаются за оружие. Athair - отец, не встревоженный такой реакцией, - невозмутимо идет к столу для завтрака, накрытому в углу комнаты. Я вскидываю брови, наблюдая, как отец берет большую миску с фруктами и возвращается на свое место. До того как сесть обратно, он бросает фрукты через плечо и ставит миску в центр стола. Все молча наблюдают за каждым его движением, гадая, что он будет делать дальше. Athair - отец берет желтый лист бумаги, вырывает кусок, рисует на нем имя Келли и бросает его в миску.
– Выбираем имя. Если выбранное имя будет именем нашей собственной дочери, мы выбираем снова, пока у нас не появится новое имя.
– Слегка по-детски, но, полагаю, это соответствует нашей цели, ― ехидничает Дэнни за спиной брата.
Ублюдок.
– Да, но я считаю, что простота всегда доводит дело до конца. Зачем делать из мухи слона, я говорю так всегда.
Я ухмыляюсь, представляя, как Athair - отец преподает урок этим британским засранцам.
– Сойдет, ― добавляет Росси, бросая в миску свою бумажку.
Один за другим, каждый босс пишет свою фамилию и имя дочери на листках бумаги и бросает их в чашу отчаяния, выглядя при этом не слишком счастливым.
Да и с чего бы им быть довольными?
Чаша символизирует соответствие там, где когда-то царила свобода воли.
И все же это единственный способ гарантировать, что мы проживем еще один день в этом беспорядочном нашем мире.
Десять лет.
Это все, что мне осталось.
Десять лет блаженной свободы, до тех пор, пока я не буду прикован к женщине, к которой буду испытывать ненависть по одному лишь принципу. Что еще хуже, ей придется рожать детей моей крови, заботясь о том, чтобы каждый раз, когда я буду смотреть на них, я увидел только врага, который готов занять мое место. Полагаю, я переброшу этот мост, как только придет время.
Прямо сейчас меня больше волнует участь моей младшей сестры, а не собственная.
Айрис не заслуживает этого.
Она свободная натура, но это лишит ее свободы и посадит в позолоченную клетку нашего собственного изготовления. Глядя на мужчин вокруг меня, я думаю, кто из них будет меньшим злом, если примет Айрис в свой дом и даст ей хоть какое-то подобие той жизни, которой она сейчас так дорожит. К сожалению, каменно-холодные лица сидящих за столом не говорят ни о чем, и уж тем более не внушают никакой надежды.
Любят ли они своих дочерей так же сильно, как Athair - отец любит Айрис?
Любят ли они своих сестер так, как я люблю свою?
Или они видят в них лишь пешки, которыми можно воспользоваться в этой жалкой игре?
Сомневаюсь, что кого-то из них хоть немного волнует, что эти девочки без их согласия вступят в отношения, которые, скорее всего, будут токсичными, возможно, даже жестокими. Что они будут вынуждены жить во враждебной среде до конца своих дней только для того, чтобы обеспечить соблюдение договора. Одна только мысль об этом заставляет меня желать, чтобы прямо сейчас я мог потребовать, чтобы Athair - отец отказался от этой сделки. Лучше нам всем умереть сегодня, чем завтра подвергнуть Айрис такой жестокости.
У меня есть десять лет, чтобы придумать план спасения моей сестры. Если я не смогу придумать ничего, что в итоге поможет ей, то, по крайней мере, у меня будет достаточно времени, чтобы научить Айрис защищаться. Использовать ее ум. Ее мозги и при необходимости кулаки. Как и мой младший брат Шей, Айрис всегда любила ножи, поэтому я делаю пометку подарить ей острый кинжал в качестве свадебного подарка.
Кто бы ни был этот ублюдок, который в итоге назовет ее своей женой, он дважды подумает, прежде чем причинить ей боль, когда у нее в руке такой кинжал. Ничто не держит мужчину начеку лучше, чем подозрение, что женщина, лежащая рядом с ним в постели, может перерезать ему горло, когда он находится в самом уязвимом положении.
Как только все письма оказываются в чаше, Джованни Моретти встает со своего места и берет со стола выброшенную ручку. Затем он проводит ею по своей ладони, образуя уродливую рану. Я откладываю эту информацию на будущее. Джованни Моретти может выглядеть как любой другой солидный бизнесмен, не желающий пачкать руки, но при желании он может убить своего врага, перерезав артерию на шее человека одним лишь кончиком ручки. Капельки крови стекают на пожелтевшие бумаги в миске, пока он по очереди смотрит в глаза каждому присутствующему.
– На своей крови я клянусь защищать и заботиться о женщине, которая обеспечит жизнь Наряда. Пусть ее самоотверженность принесет семье союз.
Я впитываю его слова, вникая в их смысл.
Моретти в основном молчал на протяжении всего сегодняшнего разговора. Не то, чтобы я был удивлен его поведением, поскольку общеизвестно, что Джованни предпочитает держать свои истинные мысли поближе к жилету. Ему нравится наблюдать за окружением и составлять каталог слабых мест своих врагов, просто слушая их болтовню. Это черта великого лидера, как по мне.
Но клятва, которую Моретти решил принести сегодня, говорит о его беспокойстве. Как и мы с Athair - отцом, он не желает зла своей дочери. Мое уважение к этому человеку возрастает в десятки раз по мере того, как продолжает капать его кровь, и я начинаю молить самого Всевышнего, чтобы если Айрис и нужно попасть в такую преступную семью, то пусть это будет Наряд. Моретти берет бумагу и читает ее - у меня подкатывают камни к животу, когда с его губ срывается не имя моей милой сестры.
– Валентина Росси.
Он показывает нам бумагу и подталкивает чашу к следующему человеку, сидящему сбоку от него. Не секрет, что Коза Ностра и Наряд ненавидят друг друга.