Милосердие.
Это то, что он готов показать монстру.
Для меня.
Он готов пойти против своей природы и предать священника быстрой смерти, лишь бы избавить меня от свидетельства того, в каких мужчин я влюбилась и на какие ужасные вещи они способны.
Но я уже знаю, кому я отдала свое сердце, и даже если бы я этого не сделала, я теперь Келли.
А задолго до этого я была Эрнандес, кровь моего отца текла в моих жилах, нашептывая, что я должен быть примером для всех, кто хочет причинить вред мне и моей семье. На нетвердых ногах я встаю со своего места и преодолеваю расстояние между нами.
Его голубой глаз почти такой же черный, как его сердце, по сравнению с мягкостью его зеленого.
Внутри моего мужа живут два человека.
Один из них способен на доброту и милосердие, а другой жаждет искупаться в крови своего врага.
Я уступаю тому, чья жажда крови будет удовлетворена только криками боли моего похитителя и потенциального убийцы.
– Кого Бог соединил, того человек не может разлучить, муж. Покажи ему, что бывает с теми, кто по глупости пытается это сделать.
Тирнан хватает меня за шею и прижимается своим ртом к моему, скрепляя поцелуем судьбу священника.
И следующие несколько часов я сижу на своем месте вместе с родственниками и смотрю, как Шэй прибивает руки и ноги священника к кресту своими лезвиями, вырывая каждый ноготь, а затем отрезая пальцы на руках и ногах. Тирнан не спеша бьет костяшками пальцев по лицу отца Дойла, превращая его в кровавое месиво, а Колин делает то же самое с остальными частями его тела. Когда они устают от этого, Тирнан хватает кинжал Шэй и начинает резать тело священника, следя за тем, чтобы он чувствовал каждую рану, и пробуждая его каждый раз, когда боль становится слишком сильной, чтобы он мог оставаться в сознании. После того как Тирнан распотрошил его живот от пупка до шеи, вытаскивая внутренности, а священник в ужасе наблюдал за происходящим, люди моего мужа вернули крест на его законное место. В этот момент Колин пускает в ход свою паяльную лампу. Он поджигает священника, и его мучительные крики наверняка будут сниться большинству присутствующих в зале в кошмарах еще долгие годы.
Но не мне.
Я завороженно наблюдаю, как кровь моего врага стекает по лицам моих мужчин, и удивляюсь, что его горящая плоть не вызывает у меня тошноты, как я думала.
Мне вдруг вспомнились слова Алехандро, сказанные мне, когда он описывал семью, частью которой мне предстояло стать. Мой брат сказал, что Келли были просто животными. Они животные, грязные, беспринципные, порочные животные, добавил он.
Но это не то, что я вижу здесь сегодня.
Я вижу мужчин, которые готовы сделать все, что в их силах, чтобы защитить тех, кого они любят.
Я вижу руку справедливого возмездия для тех, кто решил причинить нам боль.
Но больше всего я вижу любовь и то, что они сделают с каждым, кто посмеет отнять ее у них.
Если это то, что имел в виду мой брат, когда называл их дикарями, то, наверное, я тоже один из них.
Злобная дикарка, которая не может не гордиться тем, что называет себя Келли.
Будь то ад или высокая вода, именно таким я намерена быть до конца своих дней.
Глава двадцать пять
Роза
Девять месяцев спустя
– ДВИГАЙТЕСЬ! ― кричит Колин, отталкивая людей с нашего пути, слева и справа.
Я слишком сосредоточена на дыхании по методу Ламаза, чтобы отчитывать его за грубость. Тирнан везет меня по коридору, ругаясь на гэльском языке, а Шэй смотрит на часы, отсчитывая секунды до следующей схватки.
А вот и еще один.
– ААААА!!! ― Я вздрогнула, вцепившись когтями в руку Шэй, когда боль физически разрывает меня на две части.
– Черт! ― ворчит он, испытывая боль, скорее от того, что видит, как я мучаюсь, чем от того, что я причиняю ему вред своими ногтями.
Я стараюсь дышать, молясь Деве Марии Гваделупской, чтобы она дала мне силы родить этого ребенка. Я не сомневаюсь, что хочу иметь еще детей, но сейчас я бы продала душу самому дьяволу за эпидуральную анестезию. Когда самая сильная схватка прошла, я отпустила руку Шэй и переплела свою руку с его.
– Все в порядке. Я в порядке.
– Ты, блядь, не выглядишь так, лепесток, ― задыхается он, сам выглядя ужасно бледным.
– Я буду в порядке. Просто найди мне нашего врача и отведи в палату. Этот ребенок хочет появиться на свет прямо сейчас. Он такой же упрямец, как и его отец, который решает все еще до своего рождения.
Я откидываю шею назад, смотрю вверх и улыбаюсь мужу. Он заговорщически подмигивает мне, но я вижу, что он так же волнуется и нервничает, как и все остальные.
Когда медсестра в конце коридора взмахивает рукой, вызывая нас в палату, Тирнан ускоряется.
– Миссис Келли, похоже, ваш мальчик торопится появиться на свет, ― с теплой, доброй улыбкой приветствует доктор Макнамара, вводя нас в мою отдельную палату.
– Меньше разговоров, больше движения, док. Розе очень больно, и я не могу гарантировать, что, если она снова закричит, мой кузен не проломит стену, ― пытается пошутить Шэй, но у него не получается, так как на его лице появляется обеспокоенное выражение.
Колин поднимает меня из инвалидного кресла и укладывает на кровать, словно я сделана из хрусталя. Я прижимаю руку к его щеке, чтобы унять беспокойство.
– Я в порядке, Кол. Это нормально. Миллионы женщин делают это каждый день.
– Ни одна из этих женщин не принадлежит нам. Ты принадлежишь, ― шепчет он, целуя мой потный висок.
Я собираюсь что-то сказать, чтобы утешить его, но тут очередная схватка уничтожает все шансы на это.
– О, ГОСПОДИ! ― кричу я, прикусывая нижнюю губу так сильно, что протыкаю плоть.
Тирнан берет мое лицо в свои руки, а Колин и Шэй берут по одной моей руке с разных сторон от меня.
– Больше не надо, Acushla - дорогая. Я не хочу, чтобы ты испытывала больше боли, чем это необходимо, ― говорит он, освобождая мою губу от захвата зубов. – Вы можете дать ей что-нибудь, чтобы облегчить боль? ― спрашивает он врача, который сейчас находится под моим синим больничным халатом, глубоко засунув голову мне между ног.
Его голова поднимается, а затем печально покачивается.
– К сожалению, роды у Розы уже зашли слишком далеко. Плохая новость заключается в том, что мы не можем рисковать, делая ей эпидуральную анестезию.
– И какие хорошие новости? ― Я задыхаюсь.
– Хорошая новость в том, что твой мальчик окажется у тебя на руках раньше, чем ты думаешь. Теперь, Роза, когда начнется следующая схватка и я скажу тужиться, мне нужно, чтобы ты отдала мне все, что у тебя есть. Ты можешь сделать это для меня?
– Она может это сделать. Она боец, ― с гордостью заявляет Шэй, слегка сжимая мою руку.
– Я в этом не сомневаюсь. ― Доктор Макнамара усмехается, его голова возвращается назад, чтобы следить за моим прогрессом.
– Доктор, может, начнем освобождать палату? Кажется, здесь много лишних людей, ― говорит одна из медсестер, одаривая моих мужчин злым взглядом.
– Ты. Вон, ―- приказывает Тирнан, указывая на нее. – Единственный лишний человек в этой комнате - это ты. Не показывайся больше на глаза. Моей жене не нужен твой токсикоз рядом с ней.
Медсестра бледнеет и ищет поддержки у доктора Макнамара, но поскольку он занят тем что помогает мне рожать, ее хрупкое эго понимает, что он не придет ей на помощь. Когда Колин выглядит так, будто собирается силой вытащить ее за волосы из палаты, если придется, она быстро спешит выйти и исчезает из моего поля зрения.