- Спасибо.
- Не за что, - ответила девушка и вышла из шатра, она не спешила обратно, прошлась по лагерю, все готовились завтра отправиться обратно, все, что можно было уже собрать, было собрано и увязано в тюки. Мужчины не спеша прохаживались вокруг, оглядывая хозяйским взглядом снаряжение, и прикидывая, как это поудобнее навьючить завтра на животных. Немного обождав, она взяла сушеных фруктов, мяса, свежей воды и принесла это в свой шатер.
Адель уже вымылась и оделась и теперь тихо сидела, глядя на песок под ногами, на камне, к которому её приковали.
- На, возьми,- Камилла протянула ей еду.
Та молча взяла и принялась жадно есть.
- Тебя, что, не кормили?
- Меня? Нет.- пожала плечами пленница, - Вернее, мне не доставалось.
- Так ты все эти дни голодала?- удивилась девушка.
- А чему ты удивляешься? Меня посадили в одну клетку с тремя здоровыми мужиками, им делать нечего, и они целыми днями хотят жрать и трахаться. Если со жратвой печально, то со втором у них был полный порядок, - с ледяным спокойствием ответила Адель, и зевнула. После еды глаза её засоловели и пленница откровенно клевала носом.
- Если хозяйка не будет против, то я бы заснула, или меня опять в клетку?
Камилла молча дала ей свое одеяло.
- Какая честь однако, даже одеяла не жалко, - не удержалась Адель, она быстро расстелила его и уже через минуту крепко спала.
На следующий день Камилла настояла чтобы Адель ехала на одном из верблюдов, Солк и остальные мужчины недовольно ворчали, но подчинились. Всю дорогу до Солимии пленница угрюмо молчала, о чем она думала никто не знал.
За то время, что их не было город начал изменяться, сухая пыль покрылась молодой травой, растения выглядели пышнее и зеленее прежнего. Дожди смыли с домов песок и они стали выглядеть ярче, но вода также поразмывала глину, из которой эти дома были сделаны, и их приходилось переделывать.
В городе, они сразу направились ко дворцу наместника, охранники узнали солдат и позвали начальника стражи. Тот провел их во дворец, пленников сразу увели. Наместника пришлось подождать. Он пришел только после полудня.
- Вижу, я не ошибся, вы именно те, кто был нужен, - вместо приветствия произнес он, - Вашими усилиями наша империя обретет новую жизнь. Думаю, предлагать вам за это плату, было бы не совсем правильно. Вы можете просить, что пожелаете.
- Помогите нам вернуться домой, - высказал за двоих Солк.
- Это не все, что вы бы хотели?
- Да, что будет с теми разбойниками, что мы пленили?
- Их отправят в каменоломни, городу и империи понадобится много камня для новых крепостей и городов, - Урсала встал и подошел к распахнутому окну, выходившему в сад, - вам нужны эти пленники?
- Нам нужна девушка, - ответила Камилла, - и прилюдно кастрировать одного из разбойников.
- Я не буду спрашивать, зачем вам она, хотя женщины очень нужны империи.
- Мы просим клеймить её на площади как рабыню, - твердо сказал Солк.
- Это ваше право, - вздохнул Урсала, - все это будет завтра, а пока отдыхайте. Вас проводят.
Камиллу и Солка проводили на знакомый им постоялый двор, прежние комнаты были готовы к их появлению, все вещи были на месте, к ним добавился внушительный кошель с золотыми монетами.
- Ты пойдешь завтра на площадь? - спросила девушка, как только они остались одни.
- Я хотел задать тебе этот же вопрос.
- Я хочу это видеть. Хочу знать, что он больше ни с кем не поступит, как со мной.
Солк обнял и прижал её к себе и Камилла не отстранилась, как это было последние дни.
На следующий день, на площади состоялся суд, привели разбойников. Собравшиеся люди уже знали, кто это такие и встретили их появление громкими криками и оскорблениями, кто-то бросил камень, попав в плечо одному из них. От уверенных в себе, довольных жизнью мужчин остались их жалкие тени, они шли ссутулившись и опустив головы, со стороны даже могло показаться, что они раскаиваются.
Глашатай зачитал длинный список их преступлений и объявил всем волю наместника. Двое разбойников вдохнули с облегчением, третьего подвели к палачу. Насильника подвели двум столбам, вкопанным заранее, и привязали за руки и за ноги, распяв между ними. С него сдернули штаны, палач взял острый нож, и одним движением оскопил его. Раздался мучительный крик, палач следом взял из стоящей радом жаровни, раскаленное железо и прижег рану. Крик оборвался, мужчина потерял сознание от боли, солдаты споро отвязали его и отнесли в сторону.