Он… он имел в виду…
— Призрак? — выдавила она.
Эйден кивнул.
Сначала демон, теперь призрак. Что всплывет следующим? Ее рука дрогнула, когда она подцепила ложкой немного шоколадного пудинга. — Что он хотел?
— Чтобы я свел его с Хлоей Ховард.
Мэри Энн представила эту застенчивую девушку, которая редко с кем заговаривала и любила носить толстовки.
— И ты собираешься это сделать? — Просто как мертвый человек может встречаться с живым?
Он хлебнул содовой.
— Не знаю. Что если я накосячу. и он взбесится? Что если я сделаю это, и он отправит других по моим следам? А я знаю, есть другие. Я видел нескольких. Не знаю, чем именно они могли быть, но сейчас мне кажется, что они могли быть призраками. В любом случае, новой сущностью.
— Мы можем пойти ко мне домой после школы, — сказала она, отодвигая от себя поднос. Ни за что она не хотела ждать до следующего утра, чтобы поговорить с ним снова. И вдруг, возможно ее мать все еще была в этом доме. Возможно, Эйден смог бы увидеть ее. Возможно, они бы поговорили.
Виктория и Райли кивнули, хотя и выглядели при этом смущенно. Они потеряли нить разговора.
— Объясню позже, — сказала она Райли, и он снова кивнул.
— Я не могу. — Эйден вытащил сэндвич из своей коробки для завтраков и оторвал пластик. — У меня на ранчо комендантский час начинается в четыре часа.
— А что насчет учебной группы? — Девушка оперлась локтями на стол. — Дэн позволит тебе пойти ко мне домой для занятий в учебной группе?
Сначала он выглядел обнадеженным, потом сомневающимся и наконец смирившимся.
— Я спрошу, но могу предположить, каким будет ответ и вряд ли это «да».
— Есть только одна возможность проверить. — Она вытащила свой сотовый из кармана и включила его. Что было совершенно непозволительно и против школьных правил, но ее это не волновало. Она набрала номер отца. — Папа, — произнесла она, когда он ответил, — ты не против, если я приглашу несколько друзей после школы позаниматься?
— Подождите. И это моя маленькая девочка? — послышался из трубки его хрипловатый голос. — Не может быть. Она же никогда никого не приглашала, даже когда ее дорогой старик просил об этом.
— Пап, я серьезно.
— Конечно, приглашай. Это все для, чего ты мне звонишь? Меня чуть инфаркт не хватил, увидев этот номер. Все в порядке?
— Все хорошо. — Мэри Энн позвонила на его личный рабочий номер для экстренных случаев. Она никогда раньше не звонила на этот номер. — Честно. Просто действительно важно то, что мы исследуем. — И это была правда. Им было необходимо изучить друг друга, тех других созданий, выяснить, что происходит, и что, в связи с этим, нужно делать.
Она так и видела, как он расплывается в улыбке и удовлетворенно кивает головой.
— Хочешь, я приду с работы попозже? Не хотел бы своим занудством вам мешать.
Ей было очевидно, что он действительно хотел, чтобы она больше общалась, даже если и по учебе. Возможно, она училась слишком прилежно.
— Это было бы здорово.
— Тогда увидимся где-то… в девять?
— Отлично. Спасибо!
— Я люблю тебя, детка.
— Я тоже тебя люблю. — Мэри Энн нажала отбой и передала телефон Эйдену. Она улыбнулась. — Твоя очередь.
***
— Не могу поверить, я здесь, — произнес Эйден, разглядывая дом Мэри Энн. Дэн как ни странно дал свое разрешение. Хотя при этом Виктория тоже была на линии и сказала ему разрешить, но тем не менее. Эйден был здесь.
Он и Виктория прошлись по гостиной; Райли, который уже был здесь остался рядом с Мэри Энн у входа. Гостиная была просторной, с мягкими красными диванами, сине-голубым ковром и несколькими столиками с оранжево-розовыми мраморными столешницами. Завершало это все многоцветная бахрома, свисающая с абажуров.
— Моя мама декорировала тут все, и отец не решился что-то изменить, после того, как она умерла, — сказала Мэри Энн, и Эйден услышал в ее голосе привязанность к матери.
— Мне нравится. — Интерьер отражал ее характер и теплоту. Уют.
В доме одной из бравших его на воспитание семей были кожаная мебель и стеклянные столы. Любое пятно приводило его опекуншу в бешенство. В доме другой семьи было только бело-бежевая обстановка, прямо как и в психиатрических клиниках, в которых ему доводилось побывать, и хотя они никогда не вели себя как помешанные, он все время боялся лишний раз наступить на ковер. Приемная семья, которая понравилась ему больше всего, не могла себе позволить дорогих новых вещей, но там ему было уютнее всего.