Возможно ли, чтобы ее отец был женат на двух разных женщинах, которые были похожи внешне? И первая родила ее, а вторая воспитала? Возможно, хотя и притянуто за уши. Но если так, почему он никогда не рассказывал о ней?
Ей очень не хотелось, но она вернула журнал Райли. Он долго смотрел на кожаный переплет, прежде чем перевел взгляд на Мэри Энн. Он, молча, наклонился и поцеловал ее в губы. Мягко, нежно, желая утешить.
Слезы жгли ее глаза.
— Отнеси его обратно в кабинет, пожалуйста. Я не хочу, что бы отец знал, что я брала его.
Райли кивнул. Продолжая смотреть ей в глаза, он скрылся за углом. После он уже не вернулся в ее спальню… солнце начало восходить, и он должен был возвращаться. Она понимала это, но все равно чувствовала, что уже скучает по нему. Он был рядом, пока она читала этот журнал, и успокаивал, как мог.
Сегодня она не могла идти в школу. Она была слишком под впечатлением от прочитанного. Ей нужно было побыть в одиночестве. И не только поэтому. Побыть вдали от отца, от Эйдена, даже от Райли и дать себе время все обдумать. Ей нужно было время переварить последние события. Ложь.
Она с раздражением вытерла навернувшиеся слезы. Ей нужен был Райли. Чтобы он снова ее обнял. Поговорить с ним, высказать все накопившиеся вопросы и выслушать его мнение. Ну почему он ушел? Куда он ушел? Забрать Викторию и отвести ее в школу? Разве сейчас она не нуждалась в его защите? Ведь чтобы защищать ее, он должен быть рядом.
По крайней мере, он мог бы и попрощаться.
Боже, когда она стала такой размазней?
Но сейчас это не имело значения. Все было не важно, кроме одного — Эйдена. Теперь она знала, что он говорил правду. Ее отец действительно выгнал его из своего кабинета. И причиной тому была любовь к ее матери, ее настоящей матери? Женщине, которая была немного не в себе? И Эйден пробудил воспоминания о ней, что заставило отца потерять контроль над собой?
Внизу загремели посудой, и девушка поняла, что отец уже проснулся. Она встала с кровати, приняла душ и оделась, как будто бы собираясь в школу. На кухне приготовленный отцом завтрак ждал на столе — омлет и тосты. Сам он, как обычно, сидел на стуле, скрываясь за газетой. Когда он взял спортивную секцию, она увидела его побелевшие костяшки пальцев — единственное, что выдавало, как он на самом деле расстроен.
И она не могла сказать ему ничего утешающего, учитывая то, что она узнала. И Мэри Энн понимала, что начни она говорить с ним, не сможет удержаться от вопросов, на которые он еще не готов ответить. Ответы на эти вопросы она лучше найдет сама. Отец скрывал что-то от нее, и она не хотела давать ему повод соврать ей.
Странно было осознавать, что у ее отца есть секреты. Странно, разочаровывающе и да, это расстраивало. Он обещал быть с ней всегда открытым и честным. Она подумала о том, что и сама обещала то же самое. Но врала насчет занятий в группе, пряталась, читала файлы пациента. Внезапно накатившее чувство вины нарыло ее с головой.
— Я не хочу, что бы ты общалась с тем парнем, Мэри Энн.
Это неожиданное заявление обескуражило ее. Суровый тон его голоса поверг ее в безмолвие.
— Эйден Стоун опасен. — Он положил газету на стол и впился в нее взглядом абсолютно лишенным эмоций. — Я не знаю, что он делает в Кроссроудз или как ты с ним познакомилась, но я точно знаю, что ему доверять не стоит. Ты слушаешь меня?
То, что она прочитала в его журнале, конечно, расстроило ее, но никак не объясняло такую бурную реакцию сейчас с его стороны. Прочистив горло, девушка, наконец, смогла сказать.
— Да. — Она слушала. Но это совершенно не значило, что она будет подчиняться. Эйден был частью ее жизни, и она так просто его не оставит. Никогда.
— Если будет нужно, я позвоню в школу и…
Мэри Энн с силой хлопнула ладонью по столу.
— Ты не посмеешь! Из-за тебя у него будут проблемы, и его выгонят с занятий и засунут обратно в какую-нибудь психушку. Туда, где он и не должен находиться, и ты прекрасно знаешь об этом! Скажи мне, что ты не поступишь так с ним. Скажи мне, что не будешь настолько с ним жесток.
Никогда еще она с ним так не говорила, и он в изумлении уставился на нее.
— Обещай мне! — Она снова хлопнула ладонью по столу так, что зазвенела посуда.
— Я не сделаю этого, — сказал он, смягчившись. — Но ты должна мне пообещать, что прекратишь с ним общаться.