Де Хэвиленд помнит точную сумму счета, выставленного врачом, но ни разу не назвал Эмметта Фармера по имени. Я откладываю в сторону книгу Нелл, подхожу к камину и поглаживаю розовый бутон. Лепестки мягкие, как шелк; я даже не чувствую, где кончается воздух и начинается цветок.
— Надеюсь, эээ… ваше лицо… — де Хэвиленд косится на отца и внезапно замолкает. Нащупав в кармане носовой платок, он достает его и вежливо откашливается.
— Нет, — отвечаю я, — это несчастный случай. Ударился пару дней назад.
— Слава богу. Представьте мой ужас, если бы… Простите, юный господин, надеюсь, я не перешел черту, упомянув о случившемся.
— Вовсе нет, — подхватывает отец. Он подходит к камину, наклоняется и нюхает розы. — Люциан и впрямь выглядит так, будто подрался в кабаке. Но он сам виноват. — Он потирает мой висок большим пальцем, словно синяк — чернильное пятно. — Не берите в голову, де Хэвиленд. В молодости все слишком много пьют. Это жизненный факт. Согласны? Особенно накануне свадьбы, до которой Люциану осталось всего дней десять.
— Безусловно, безусловно. Позвольте вас поздравить, — де Хэвиленд учтиво кивает вместо поклона. — И раз уж зашла речь о свадьбе… — Порывшись в кармане, он протягивает мне свою визитную карточку. На плотной кремовой бумаге вытиснены венок и монограмма: прописная «д» и строчная «X». На обороте значится: Де Хэвиленд, Ч.П.П., Элдерни-стрит, 12, Каслфорд. Я был на Элдерни-стрит: там, в одном из импозантных особняков с неприметной латунной табличкой, находится бордель. — Если вам понадобятся мои услуги, юный господин Дарне…
— Мне?
— Вы даже не представляете, как полезен может быть визит к переплетчику накануне свадьбы и сколько молодых пар приходят ко мне с просьбой переплести их. Естественно, по отдельности, — он улыбается и наклоняет голову. — Это решает многие проблемы, знаете ли. Особенно для молодых людей, которые хотели бы начать все с чистого листа. После свадьбы мелкие грешки могут стать весьма обременительными. Гораздо спокойнее начать новую жизнь без сожалений и тайн.
Я смотрю на отца. Тот достал одну розу из вазы и вертит ее в пальцах. Встретившись со мной взглядом, он улыбается.
— Нет, благодарю, — отвечаю я.
— Наше хранилище самое безопасное в Каслфорде. Оно находится в банке «Лайон и сыновья». И расценки на хранение весьма невысоки. — Де Хэвиленд переводит взгляд с меня на отца. — Среди моих клиентов много известнейших людей. Их книги никогда не увидят свет Божий. Естественно, личные переплеты хранятся отдельно от книг на продажу.
— Не сомневаюсь, — кивает отец. Он срывает лепесток у розы, которую держит в руках; тот падает на ковер и лежит там, как маленькая открытая рана. — Ведь продажа личного переплета при жизни переплетенного человека незаконна. Любезный мой де Хэвиленд, я ни капли не сомневаюсь, что никто из присутствующих в этом кабинете не стал бы нарушать закон, — он делает едва заметный угрожающий акцент на слове «никто».
— Безусловно, но, бывает, возникают спорные случаи.
— Нет, — повторяю я, — но благодарю за предложение.
Де Хэвиленд осекается и кивает.
— Случись вам передумать, мой адрес у вас есть. А, может статься, мисс Ормонд захочет ко мне наведаться? Это будет большой честью для меня. — Он наклоняется ко мне поближе и, понизив голос, произносит: — Я мог бы устроить так, чтобы вы смогли прочесть ее книгу. Это еще одно преимущество работы со мной. Хотя обычно я такое никому не предлагаю.
Я отворачиваюсь. В комнате тихо; лишь огонь бормочет в камине да отец, расчленяя розу, тихо обрывает лепестки.
— Что ж, тогда мне, пожалуй, пора, — расшаркивается де Хэвиленд. — Миссис фон дер Аэ ждет меня к обеду. Благодарю, что уделили время, мистер Дарне. А вы, юноша, если передумаете, — он поворачивается ко мне, — я целиком в вашем распоряжении. Доброго дня.
— Доброго дня, — отвечает отец.
Дверь за де Хэвилендом захлопывается. Во рту у меня пересохло, на языке кислый привкус. Я делаю шаг к комоду, где стоят графины с бренди.
— Не сейчас, Люциан.
Я останавливаюсь на полпути и кладу руки в карманы. Уголок визитной карточки де Хэвиленда впивается в ямку у основания большого пальца.
— Если это все, — говорю я, — мне пора возвращаться к работе.
— Правда? — с легкой насмешкой произносит отец и смотрит на меня, как на малого ребенка. От ощипанной розы остался лишь голый стебель; он кидает его в камин. — Ах, старина де Хэвиленд. Как можно быть таким бестолковым? Переплетчик, которому нельзя доверять, вмиг теряет свою ценность. — Отец подходит к окну. Карета де Хэвиленда тяжело тарахтит по гравию. — Одно дело переплеты на продажу — лицензия у де Хэвиленда наверняка имеется. Или сделать переплет и забыть поставить штамп разок-другой — никто проверять не станет. Если твои книги покупает сам лорд Лэтворти… — Отец рассеянно постукивает по оконному стеклу. Птица за окном вздрагивает и взлетает, хлопнув крыльями. — Но я никогда не слышал, чтобы он предлагал показать кому-то настоящий переплет при живом переплетенном человеке. Если он предложил это мне…