— Де Хэвиленд сказал, что у вас есть служанка, и ей требуется…
— Именно, именно. — Он кивнул, чем спас меня от неловкости. — Простого переплета будет достаточно. Она простая девушка, знаешь ли, умом не блещет, хотя все мы, естественно, ее очень любим. Ты, кажется, что-то сказал? — обратился он сыну.
— Нет, — ответил Люциан, налил себе стакан бренди и выпил залпом половину.
В глазах Дарне-старшего промелькнуло что-то вроде печали, но когда он снова повернулся ко мне, его лицо разгладилось и стало безмятежным.
— Думаю, много времени это не займет. Она молода, а в юности несчастья быстро забываются. Что до самой книги, доверяю тебе самому выбрать оформление и все прочее. Если пришлешь готовую книгу через неделю, буду рад.
— Прислать книгу? Сюда? Но я думал, книги отправляют в хранилище…
— Нет, нет. У нас здесь свое хранилище. А теперь вынужден тебя покинуть. У меня дела, и, боюсь, мы больше не увидимся. Во всяком случае, сегодня. Но, надеюсь, наши пути вскоре снова пересекутся. — Он похлопал меня по плечу и вышел из комнаты.
— Я забыл сказать, мистер де Хэвиленд прислал вам эти… — Я указал на сундук, но было слишком поздно, дверь за Дарне-старшим закрылась.
Люциан проводил его взглядом.
— Он очень обаятелен, не так ли?
— Я рад с ним познакомиться. — Только сейчас я осознал, что Дарне-старший не поинтересовался, как меня зовут.
— Конечно, конечно. — Люциан наклонил пузатый стакан и вылил на язык последние капли. — Впрочем, тебе-то какая разница, какой он из себя? Главное, чтобы хорошо платил. Хоть и платит он не тебе, а де Хэвиленду.
— Он заботится о благополучии вашей служанки, что любезно с его стороны. Не всякий хозяин поступил бы так.
Люциан рассмеялся, наполнил свой бокал и выпил бренди одним глотком.
— Ты что-то вроде врача, — то ли спросил, то ли констатировал он. — Приходишь и вскрываешь нарыв. Большой пульсирующий гнойник размером с чью-то жизнь. Потом моешь руки и притворяешься, что не нюхал ничего, кроме роз. Уходишь с отяжелевшими карманами и ждешь следующего раза. Точь-в-точь как врач. Работа на благо людей. Но на самом деле ты занимаешься этим, потому что людям вроде моего отца нравится вкус гноя…
— Какая мерзость.
— Мерзость, верно?
Я отвернулся. В стекле шкафчика с коллекцией диковин зашевелилась тень, точно один из предметов ожил. Но то было отражение Дарне-младшего: он подошел к камину и протянул свободную руку к огню. Он был без запонок, манжета распахнулась, и я увидел вены на его запястье, выступающие нити сухожилий. Кожа была бледной, желтоватой, как слоновая кость.
Когда он заговорил снова, голос его был усталым, точно он осознавал тщетность своих слов.
— Я пошлю за ней. Тебе нужно что-то еще?
— Нет.
Он пожал плечами.
— Как знаешь. Работать будешь здесь?
— Полагаю… да.
Для работы мне нужны были лишь стол и два стула, а может, даже и в этом не было необходимости. Что сказал де Хэвиленд через день после смерти Середит? Нужно лишь дотронуться до клиента и выслушать его. Возьми бумагу, чернила и перо, сядь напротив и убедись, что клиент согласен, — вот и все, дальше все получится само собой. Неужто этого достаточно? Чувство нереальности происходящего окутало меня, как в тот раз, когда мне снилось, будто меня выбрали королем в День летнего солнцестояния, а я забыл танцевальные па. Я не успел объяснить Дарне-старшему, что я всего лишь ученик и понятия не имею, что делать. А при мысли о том, что Люциан будет смотреть на меня, у меня вспотела шея. Я поставил сумку на стол, открыл ее и достал стопку бумаги, перо и пузырек чернил. Аккуратно разложил их на столе. Больше в сумке ничего не было. Заполненная квитанция от де Хэвиленда лежала во внутреннем кармане.
Люциан позвонил в колокольчик. Дожидаясь служанку, он спросил:
— И сколько времени тебе понадобится?
— Точно не знаю.
— Де Хэвиленд обычно делает перерыв на чай около четырех.
— Я… Нет, я не буду делать перерыв. Спасибо.
— Хорошо. Когда Нелл выйдет, я пришлю кого-нибудь с ужином. Если что-то еще понадобится, вызови Бетти, ладно?
— Да.
Люциан, кажется, хотел добавить что-то еще, но тут вошла служанка, и он отвернулся.
— Будь добра, позови Нелл. И проследи, чтобы их никто не беспокоил, пока мистер… прости, я не знаю твоего имени.
— Фармер, — ответил я. Я понимал, что его воспоминания о доме Середит стерлись, как и все остальное (теперь это было записано в его книге), но мне казалось странным, что нам приходится знакомиться снова.