Дверь снова скрипнула. В дом вошел кто-то еще. Я стиснул зубы, борясь с желанием заглянуть в дыру и посмотреть, кто это. Легкая поступь явно принадлежала женщине.
— Вот ты где. Охотилась на моих кроликов, браконьерка?
Мое сердце замерло.
— Да, сэр, и мне очень, очень стыдно, — раздался девичий голос.
Взмокнув от пота, я прижался к стене и вздохнул с облегчением. Голос принадлежал не Альте. Он принадлежал… я вдруг опешил, узнав этот певучий говор. Пераннон Купер. Пераннон? Ее-то как сюда занесло? И неужели она ловила кроликов? Братья ее, бывало, промышляли браконьерством, но Пераннон никогда не ходила в лес. Ее интересовали лишь мальчики и картинки с модными платьями; она планировала при любой возможности переехать в Каслфорд. Я не мог взять в толк, зачем ей охотиться на кроликов.
— Я видел тебя, — раздался голос лорда Арчимбольта. — У тебя в сумке большая, жирная, сочная куропатка!
Да чтобы Пераннон подстрелила куропатку? Я покосился на Дарне, но тот стоял, хмуро потупившись в пол.
— Ох, сэр, — отозвалась Пераннон. Она словно нарочно растягивала слова, подражая говору неграмотной крестьянки; так могла бы говорить ее бабушка. — Вы застали меня с поличным, сэр. А я-то, дурочка, попалась.
— Еще как попалась. Маленькая хулиганка.
— Простите меня, сэр, — ее голос дрогнул.
— Повтори!
— Ах, сэр. Я такая негодница! Я маленькая хулиганка!
— И ты знаешь, что бывает с такими маленькими негодницами, как ты?
— О… — Она судорожно вздохнула. — Прошу, лорд Арчимбольт, не трогайте меня, я всего лишь непослушная маленькая охотница… и обещаю, что больше не стану…
— Наклонись. И подними юбки.
Меня бросило в жар от стыда, но уже через секунду мне захотелось смеяться. Я сморщил нос и зажмурился, стараясь сдержать смех; Дарне зажал руками рот и прерывисто вдохнул. Только бы он на меня не посмотрел… Я поджал пальцы ног и стиснул кулаки. Стоит нам пикнуть, и…
Шлеп. Ремень хлестнул по голой коже. А потом Пераннон безо всякого выражения произнесла:
— О-о-о-о-о.
Я снова чуть не прыснул со смеху. Кажется, Пераннон совсем не умела притворяться! Мне стоило больших усилий не смотреть на Дарне; главное сейчас — не переглядываться, иначе мы точно рассмеемся; он и так уже весь трясся от беззвучного смеха.
— Вам полагается шесть ударов плетью, юная леди!
Шлеп.
— О-о-о-о-о. — Шлеп. — О-о-о-о-о. — Шлеп.
Последовала небольшая пауза, словно Пераннон уснула и пропустила свою реплику, но потом эта реплика прозвучала:
— О-о-о-о, сэр, прошу, не надо!
— Ты усвоила урок? — Снова пауза и шорох ткани. Затем лорд Арчимбольт издал долгий хриплый стон, за которым последовал ритмичный скрип. Пераннон тоже начала стонать, но невпопад.
Дарне зашевелился.
— Обещал шесть ударов плетью, а было четыре, — прошептал он так тихо, что его слова услышал только я.
Я прыснул. Он с силой зажал мне рот рукой, и я почувствовал кожу его ладони на своих зубах.
— Ш-ш-ш, — прошептал он, — они тебя услышат! — От неожиданности я укусил его, но не нарочно. Он отдернул руку, и мы встали плечом к плечу, судорожно дыша и пытаясь не рассмеяться в полный голос.
— Славная девочка, — пыхтел лорд Арчимбольт, — славная. То есть, я хотел сказать, плохая девчонка! Негодница!
— О да, сэр, вот так, как приятно! Простите меня, я больше так не буду!
Теперь они пыхтели и взвизгивали, как животные. Это было уже не так смешно. Стол скрипел все громче; к скрипу добавился другой звук — деревянные ножки стола царапали каменный пол. Я хотел было потянуться и заглянуть в дыру в полу, но Дарне меня опередил: он наклонился и вытянул голову, заглядывая в отверстие.
Скрип — царап — скрип — царап — о-о-о-о — скрип — царап…
Он резко отпрянул и прижал меня к стене, навалившись всем весом и тяжело дыша. С минуту мы стояли, замерев: вдруг нас услышат? — но ничего не изменилось: снизу доносились все те же ритмичные звуки.
Дарне пробормотал:
— Стол движется. Они прямо под нами. Посмотрят вверх и нас увидят.
Я заскрипел зубами. Угол напольных часов врезался мне в спину прямо меж лопаток. Дарне положил руку мне на грудь и не давал пошевелиться. Его лицо было совсем близко. Мне стало трудно дышать; его ребра впивались в мою грудь, от него исходил жар, и у меня закружилась голова. Я подумал было оттолкнуть его, но не осмелился. Снизу по-прежнему доносилось мерное «скрип — царап».
— О-о-о-о… о-о-о-о… — застонала Пераннон.
Я зажмурился, пытаясь не слушать ее, но мое воображение уже нарисовало отчетливую картину: Пераннон в страстном экстазе, возможно, притворяется, а может, нет. Я снова открыл глаза и попытался думать о чем-то еще — о чем угодно, кроме этого.