Жизненный опыт подсказывал Барабану, что для гастролей еще нужны Чтец и Жонглер. Чтец рассказывает смешные истории, а Жонглер пугает зрителей. Порой Чтецу на память приходят грустные или серьезные рассказы, но Жонглер никогда не изменяет настроения в зрительном зале, а всегда пугает. Зрители следят за его движениями и нервничают. Они все время ждут, когда же случится то, что случается. Наконец стакан с водой падает на пол и разбивается, обручи летят в разные стороны, шарики куда-то закатываются, факелы гаснут. Тогда Жонглер в растерянности кланяется и уходит со сцены, а зрители с облегчением вздыхают.
Когда Барабан только начинал свою музыкальную карьеру и был рыжим, он часто задумывался: а почему с Жонглером обязательно случается то, что случается? Когда же Барабан стал умным, он сумел ответить на этот вопрос. Давным-давно Жонглера забыли включить в список, по которому его ближайшие коллеги — Балерина, Мим и Акробат — уходят на пенсию через двадцать эстрадных лет. И вот Жонглер вынужден пугать зрителей до глубокой старости. После своего номера, собрав осколки стакана и обручи, он думает за кулисами: «Верчусь я, как Балерина, гримасничаю, как Мим, сальто кручу не хуже Акробата, а на пенсию — в шестьдесят? Несправедливо!» Люди легко находят оправдание своим неудачам.
Кроме Певицы, Чтеца и Жонглера, Барабан брал на гастроли электрическую плитку, колбасу и много кофе. В отпуске или в обыкновенной командировке люди ходят ужинать в рестораны. Но там, где одни едят, другие — работают. Барабан в ресторанах работал, то есть играл со своим оркестром. Поэтому ужинал он обычно в своем гостиничном номере, где еще жили Чтец и Жонглер. Барабан жарил на электрической плитке колбасу и варил кофе «Здоровье». Чтец открывал консервы, а Жонглер понемногу выпивал. Однако руки у Жонглера на следующий день, как он считал, дрожали не от выпитого портвейна, а из-за обиды: забытые люди, мол, очень-очень обидчивы.
Как-то утром Барабан причесывался перед зеркалом и увидел, что он уже не такой рыжий. «Умнею», — сказал себе Барабан и больше на гастроли не ездил. Надо сказать, что вдали от дома он всегда скучал по жене и детям, которых очень любил. Барабан и физически мучился вдали от дома, потому что от жареной колбасы, консервов и кофе «Здоровье» у него развился хронический гастрит.
С тех пор Барабан и его маленький оркестр играли только в своем большом городе. Теперь не надо было думать и, к примеру, о Певице, без которой гастроли не гастроли, и о Балерине, без которой не тот совсем каскад. Однако проблемы не исчезают только от того, что человек начал вести оседлый образ жизни. В большом городе много оркестров, каждый оркестр хочет играть в большой зале, но играют в больших залах чаще всего большие оркестры. Поэтому Барабан брался за любую работу, а его маленький оркестрик послушно шел вслед. Ведь Гитара была безнадежно влюблена в Барабана, а Флейта — с надеждой — в Саксофона. Влюбленные редко стоят на одном месте, они всегда куда-то идут… Да. Саксофон тоже был влюблен — в музыку, и ему было все равно куда идти, лишь бы играть. И Флейта, между прочим, страдала от того, что абсолютным у Саксофона был только музыкальный слух.
Однажды, когда жена Барабана жарила мужу на завтрак сырники, раздался телефонный звонок. Барабан схватил трубку и уже через три минуты сам звонил Флейте, Гитаре и Саксофону: «Ребята, завтра, в воскресенье, ровно в двенадцать играем у входа во Дворец бракосочетаний». Он звонил своему оркестру, а на кухне жарились румяные диетические сырники.
Жили-были Старик со Старухой. Когда Старик был молодым, он лихо скакал на коне и рубил шашкой врагов. Потом он стал академиком и написал много книг, по которым учились еще родители Барабана. Академики, как известно, никогда не уходят на пенсию и не страдают от этого, как Жонглеры. Старик продолжал работать в свои восемьдесят лет, а Старуха носила ему кофе.
Раньше Старуха приносила кофе на бронзовом подносе, который Старик подарил ей полвека назад. Он защитил тогда кандидатскую диссертацию и на радостях купил поднос в комиссионке. Поднос был старинный, тяжелый, однако молодые руки жены несли его, не напрягаясь. Но не так давно Старуха почувствовала, что поднос ей не по силам: он вырвался из рук, кофейник и чашка разбились, и Старуха, рассердившись, оттащила его на свалку.
В тот же день Старик понял, что он не бессмертен, и, беспокоясь о будущем Старухи, решил на законных основаниях зарегистрировать с ней брак по расчету. По любви они спокойно обходились без регистрации: в законе нет ни одной статьи, которая бы навязывала любовь.