Тут уж весь оркестр разом обрушился на Барабана. Гитара рвала аккордами его душу: «Я устала! Я устала!» Флейта монотонно выводила свое: «Мне холодно, холодно…» Даже нерешительный Саксофон вдруг стал очень гордым.
— Я уйду, — заявил Саксофон. — Сегодня воскресенье. У всех нормальных людей сегодня выходной день. Я считаю себя нормальным человеком. Каждый нормальный человек имеет право на отдых. Слышите, Барабан?
— Вы — непревзойденный скандалист-зануда, — вступилась за любимого Барабана Гитара. — Пишется через черточку: скандалист-зануда.
Саксофон обиделся и сказал Гитаре, что до восьмого класса включительно был отличником и без нее знает, что пишется через черточку.
— А что случилось после восьмого класса? Может быть, вы влюбились? — поинтересовалась Флейта.
— Ни в коем случае! — испугался Саксофон. — Я не влюбился! Я записался в джаз Дома культуры! Я стал солистом!
И тут Барабан впервые пожалел, что перестал ездить на гастроли. Там иногда скандалила только Певица, а здесь — целое трио.
— Вы и сейчас солист, вы украшение нашего оркестра, — сказал Саксофону Барабан. Гитару же, вспомнив, что был прежде рыжим и веселым, он попытался успокоить словами: «Никогда не поверю, будто на таких молодых и красивых ногах трудно стоять».
Гитара улыбнулась, и глаза у нее стали голубыми. Но какой Флейте понравится, что хвалят, не ее, а Гитару? Флейта опять стала спрашивать сама у себя: «Разве она молодая? Разве она молодая?»
Короче говоря, происходило то, что происходит в любом оркестре, когда он долго не играет. Но тут появились Студент и Студентка. Увидав их, Барабан взметнул вверх палочку: «Внимание!» — и оркестр затих, приготовился…
Однако это не Студент и Студентка заказали музыку. Им оркестр был не по карману. Оглядываясь на музыкантов и пересмеиваясь, они скрылись за дверью Дворца бракосочетаний. Потом ко Дворцу подъехала на такси еще одна пара, и опять это были не те, кто заказал музыку. Пары следовали одна за другой. Барабан устал бессмысленно поднимать и опускать дирижерскую палочку, музыка так и не грянула.
А Девочка все ждала своего Мальчика.
Жили-были Мужчина и Женщина. Они жили довольно долго и не знали друг друга. Но когда, наконец, они встретились, то сразу стали счастливыми. Жизнь — не арифметика, в ней один плюс один не всегда два. Иногда в сумме получается три, порой — число с отрицательным значением, а тут вышло — кругом шестнадцать.
«Ты у меня самая красивая», — говорил Счастливой женщине Счастливый мужчина. «Я стала такой, когда встретила тебя», — отвечала она.
«Ты у меня самый сильный, самый умный, самый добрый и справедливый», — говорила Счастливая женщина Счастливому мужчине. «Я стал таким в тот день, когда увидел тебя», — отвечал он.
Счастливые, они шли во Дворец бракосочетаний и на ходу строили планы своей будущей жизни. Счастливые люди строят свою жизнь каждую минуту — и на работе, и в автобусе, и в очереди к прилавку. И в солнечный день, и в непогоду. Может быть, потому они и счастливые?
— Мы все будем делать вместе, — мечтал Счастливый мужчина. — И у нас будет одинаковая, одна на двоих жизнь.
— Но ведь утром ты пойдешь на свою работу, а я на свою, и целый день у нас будут разные жизни. — Даже Счастливым женщинам свойственны сомнения.
— Это тоже будет одна жизнь, — успокоил ее Счастливый мужчина. — Ведь вечером мы расскажем друг другу, что было днем, и вместе заново проживем ушедший день.
— Гениальнее тебя еще не рождался человек!
— Я родился в ту минуту, когда встретил тебя.
Они шли во Дворец, и мечтали, и радовались своему будущему. Только однажды на глазах у Счастливой женщины появились слезы.
— Жаль, что все так поздно пришло к нам, — вздохнула она. Но от того, что рядом с ней был Счастливый мужчина, Счастливая женщина сама нашла правильный ответ. — Впрочем, раньше этого не могло быть, — сказала она. — Раньше я ждала, что кто-то полюбит меня. Меня! Меня! Полюбит самый замечательный, самый благородный человек… Я не знала, что благородным и замечательным человек может стать только от чьей-то большой любви.
Сначала Счастливого мужчину обидели эти слова. Но он вспомнил свою жизнь и перестал обижаться: все было правдой, а правда, даже самая горькая, не может помешать счастью. И Счастливый мужчина поцеловал Счастливую женщину.
— А ты не боишься, что над нами будут смеяться? — спросила она. — Люди скажут: целуются, восхищаются друг другом, ничего вокруг не видят, — это же эгоизм, бездуховность.
— Нет, — возразил Счастливый мужчина, — не боюсь. Если они люди, а не чурки с глазами, то, поглядев на нас, на наши светлые лица, они задумаются и что-то поймут. А насчет эгоизма и бездуховности, то самый жестокий эгоизм, самая бездонная бездуховность — не верить чужой радости, не понимать и не принимать чужого счастья.