— У меня нет паспорта! Мама спрятала мой паспорт!
Девочка вздрогнула. Она бы пропала от таких слов, если бы у нее не было цели. Но у Девочки была цель, и она только на секунду замерла, а потом решительно направилась к оркестру.
— Товарищи мужчины, — обратилась Девочка к Барабану и Саксофону, — мы с Мальчиком любим друг друга. Но его мать спрятала паспорт. Дайте кто-нибудь из вас свой паспорт, выручите несчастных влюбленных.
— Никак не могу, — ответил умный Барабан, — я женат.
А Саксофон, смущенно глядя в сторону, протянул Девочке свой паспорт.
— Я выручу вас, — сказал он. — Мой паспорт чист и пусть послужит хоть вам.
— Саксофон, что вы делаете? — простонала Флейта.
— Главное для меня — помочь человеку. — Саксофон смутился еще больше.
— Себе помогите, — посоветовала Гитара, — смотреть на вас тошно.
— Меня обидели. — Саксофон перестал смущаться и гордо выставил вперед свой округлый подбородок. — Я сейчас уйду.
Но он и на этот раз не ушел, потому что Барабан взмахнул палочкой, увидев Старика со Старухой. Трудно было поверить, что эти старые люди пришли сюда, чтобы сочетаться браком. Но они пришли, и оркестр заиграл «Старинный вальс».
Больше всего на свете Старик и Старуха любили тишину, эту великую и утешительную мелодию, похожую на нескончаемый прыжок в бездну. Однако настоящая музыка может смело соперничать с тишиной, и они слушали оркестр, взявшись за руки, как в дни своей молодости.
— Прекрасно! Браво! — сказал Старик, а растроганная Старуха пожалела оркестрантов:
— Играть у подъезда загса и смотреть на тех, кто входит вон в ту дверь, — занятие утомительное. Почему вы здесь стоите?
— Кто-то заказал музыку. А кто — мы не знаем.
— Этот «кто-то» — великий человек. Там, во Дворце, играют «Свадебный марш» Мендельсона. А он захотел, чтобы в такой день музыка звучала везде, — сказала Старуха. Ей понравились оркестранты, и она пригласила их на свадебный ужин.
И добрые примеры заразительны, не так ли?..
Старик со Старухой ушли во Дворец, а оркестр продолжал играть марши, вальсы, полонезы, а иногда и «тяжелый рок». И все говорили: «Какой замечательный оркестр!» Только одна Дама, заявившаяся ко Дворцу, чтобы спасти сына в минуту отчаяния, была шокирована. Скажите на милость, какой музыкальный фейерверк! Можно подумать, что во Дворце совершается что-то умное и веселое. А там одна глупость, омытая слезами. Глупые мальчики и хитрые девочки, деловые женщины и запутавшиеся мужчины, чей голос совести не заглушить никакому оркестру. «Нет, даже если бы мне дали десять тысяч рублей, — подумала Дама, — я бы больше никогда и ни с кем не вошла в эту дверь. Порядочные люди открывают дверь загса только один раз в жизни».
И вот эта дверь отворилась, выпустив Мальчика и Девочку. Они были тихие, озаренные сиянием. Но сияние тут же погасло, когда Мальчик увидел Даму. Мальчик вспомнил про свой паспорт, и горе черной молнией сразило его. А Девочка подошла к Саксофону, протянула его паспорт, и Саксофон с ужасом увидел в паспорте фиолетовый штамп. Теперь он был женатым человеком!
Многие мужчины женятся по любви. Некоторые из-за обиды. Есть такие, что идут в загс, потому что женаты все их товарищи, — не отставать же! А почему Саксофон женился на Девочке? Он не любил ее, но был добрым человеком и хотел помочь Девочке. А еще он был гордый и обидчивый. Гордость и обида, когда они действуют сообща, способны лишить доброты и смысла даже великий поступок.
И стали вместе жить-тужить Саксофон и Девочка. Саксофон сидел за столом в углу своей маленькой комнаты под самой крышей и писал роман, а Девочка бегала по свалкам и приносила в дом осколки чужого быта. Однажды она вкатила старое зубоврачебное кресло на колесиках.
— Где ты раздобыла это страшилище? — спросил Саксофон. — Я не буду жить с ним рядом. Это кресло пропитано страхом чужих людей, которые сидели в нем и кричали от боли. По ночам оно будет жужжать воспоминаниями о бормашине.
— Ты обладаешь прекрасным воображением, — обрадовалась Девочка, — это то, что нужно писателю. Сиди и пиши. Пиши, пиши…
— Но я не люблю писать, — пожаловался Саксофон. — Я люблю играть на саксофоне. Зачем я пишу этот роман? Я так несчастлив!
— Когда ты станешь знаменитым, — успокоила его Девочка, — то перестанешь думать о счастье: у тебя появятся другие заботы. А в этом кресле тебе не обязательно сидеть. Надо, чтобы люди видели: у необыкновенного человека дома необыкновенное кресло.
— Я совсем обыкновенный, — клялся Саксофон. — Честное слово, я — как все.