Итак, открыв оставшимися зубами банку, Матюхин стал вычерпывать воду, но очень скоро взмок, отчего его желтая тенниска стала зеленой. А когда Гриня математически прикинул, сколько еще раз ему придется пользоваться трехлитровой посудиной, чтоб опорожнить бочку, то загрустил. Однако и в таком состоянии голова у Матюхина продолжала работать, и в ней возникла идея небольшого, едва заметного отверстия у самого днища, через которое вода удалится самотеком. Он понимал, что отверстие снизит продажную стоимость бочки, поэтому пошел в своих размышлениях дальше: дырку временно заткнуть или замазать чем-нибудь подходящим, а там уж как повезет.
Но, видно, Змей Горыныч решил преследовать Гриню Матюхина на каждом его шагу. Подходящего инструмента для тонкой работы у Грини под рукой не было, и он сначала пользовался багром с противопожарного щита, а когда тот сломался, пустил в ход лом. В ослабевших матюхинских руках лом вел себя безобразно: не попадал след в след, вырывался, тянул Гриню за собой, так что пришлось пару разов падать. В конце концов образовалось не отверстие, а самый настоящий проран, из которого на ботинки Матюхина хлынуло все содержимое бочки. Он стоял почти по колени в воде и страдал, что червонца теперь не видать, это уж точно. Если б кто-нибудь из знакомых задал Матюхину вполне естественный вопрос: «А зачем тебе именно такие деньги?» — Гриня бы знал что ответить. Он бы сказал коротко и ясно: «Долг чести! Тебе не понять…»
Этот субботний день выдался шикарным. С утра, правда, были намеки на возможный дождь. Но к тому времени, когда Матюхин вместе с бочкой оказался за Мерлинской стеной, в погодных условиях произошли перемены: небо стало чистым и голубым. Такими были глаза у записанной в матюхинском паспорте Лили. Свою законную супругу, как и сыночка Диму, Гриня не встречал лет одиннадцать или двенадцать, и Лилины глаза за минувший срок могли померкнуть. Но ему приятно было думать, что они в цвет бирюзовых сережек, которые он увидел на Лиле в тот день, когда ее полюбил. Так и было: увидел впервые и полюбил навсегда.
Матюхин снял тенниску, чтобы погреться в последних лучах осеннего солнца. Бугорок у Мерлинской стены хорошо прогревался. Взмокшую Гринину спину обдувал ласковый ветерок. Прищурив глаза, он обозревал окрестности: лес, поле, дома нефтебазы, обслуживающей аэродром, и поднимающуюся вдали над лесом вышку, где, как было известно Грине, размещались диспетчерская аэродромная служба. В то направление судьба как-то не заводила Матюхина. Его жизнь вполне укладывалась в пространство, обозначенное овощной базой, поселком Мерлинка, станцией, где работали два нужных Грине магазина, и песчаным берегом водохранилища, где Матюхин иногда отдыхал. Несколько раз он собирался посетить аэропорт — говорили, там бывает пиво. Но как-то ноги туда не поворачивали.
Предпоследний раз из Мерлинки Матюхин выезжал одиннадцать или двенадцать лет назад. Вспомнил, что у Лили надвигается славный юбилей — сорокалетие, и решил, как встарь, появиться с поздравлением и принесением подарка. Он пригласил с собой Володю Шихана. Вместе они хорошо потрудились накануне: бог знает сколько перетаскали дачникам болгарских помидоров. В день Лилиного рождения они купили в пристанционном магазине будильник «Ракета» и сели в электричку. Грине очень хотелось освежиться, но Шихан крепко держал его в руках и говорил: «Нельзя!» Еще он говорил: «Вон сколько лет вы не виделись с женой, а ты к ней выпивши, да?» И Гриня был очень благодарен настоящему другу за такую заботу о нем и о Лиле.
К сожалению, Гриня тогда немного забыл адрес, по которому когда-то был прописан. Улицу, естественно, он помнил, как ее не помнить — у самого парка культуры и отдыха, но дом и квартиру — нет: выскочили цифры. Они с Шиханом долго ходили от одной пятиэтажки к другой, Гриня высматривал на окнах занавески с елочками. Ему бы только дом отыскать, а квартира — как войдешь в подъезд с краю, будет сразу направо, и эти занавески с елочками служили Грине верной приметой. Но, видно, Лиля неплохо зарабатывала и приобрела вместо старых занавесок новые.
Намаявшись и настрадавшись от оскорблений Володи Шихана, Гриня позвал его отдохнуть в парк — там были хорошие места для полноценного отдыха, а когда они опять пришли на памятную Матюхину улицу, то уже завечерело, некоторые окна были изнутри озарены электрическим светом, и таким образом Гриня разглядел в окне Лилину фигуру на кухне. У него сразу в мозгах все прояснилось, ну, конечно, это твой дом, балбес! Видишь, гараж из белого кирпича, где стоит мотоцикл инвалида войны и труда Селезнева. А вон, на втором этаже, балкон, который обвалился во время свадьбы и был починен за счет веселящихся… И другие приметы своей бывшей жизни обнаружил Гриня Матюхин на самом доме и рядом, включая ящик с песком для детских игр.