– Так ты же сама сказала – по пьяной лавочке утеряно.
– Вот-вот. Увидит объявление, заявится к тебе отнимать, – усмехнулась Аня.
– Заплатит – всё верну, – упрямо сказала я. С детства не люблю пьяниц. Был у меня дядька, который, как налижется, на жену бросался. У неё маленький ребёнок – мой двоюродный брат – на руках, а он давай ножи кидать. Типа циркач. Бедная тётя, сколько натерпелась! Я как от мамы услышала эту историю, так возненавидела его. С тех пор пьяных мужиков опасаюсь.
Я полезла, пытаясь носом не дышать, чтобы не вывернуло, забирать трофей. Но в две руки всё никак не хотело умещаться, пришлось позвать Аню. Она нехотя пришла, старательно не глядя в сторону того, что было когда-то коровой, и помогла оттащить обмундирование. Нагрузившись, – железяки оказались достаточно тяжелыми, – мы отошли от валуна подальше и уселись на траву. Стало как-то совсем жарко – солнцу наши страдания были нипочем, оно пекло во всю силу.
– Хочу примерить, – сказала я и нацепила кольчугу. Тяжелая! Килограммов десять! Покрутилась, звеня железками.
– Ну, как я тебе?
– Красота, – улыбнулась Аня. Как потащим всё это дальше?
– Блин, да я даже не знаю. Может, прикопаем где-нибудь, а потом вернемся? – предложила я. Но тут послышался какой-то дробный стук, и мы поднялись с земли, прислушиваясь.
– Лошадь, что ли? Копытами стучит, – предположила Аня.
– Очень похоже на неё, – кивнула я.
Из-за поворота дороги выехала неспешно телега, запряженная двумя лошадками. Они тащились в гору, кивая уныло головами. За ними на пустой повозке восседал старик с белой неопрятной бородой, одетый в какую-то длинную серую хламиду, перевязанную в поясе верёвкой. На ногах – кожаные сандалии на босу ногу. Увидев нас, он натянул поводья, останавливая транспортное средство. Слез, кряхтя, с телеги, стащил с головы войлочную шапку (как ему только не жарко было в этом одеянии в такую погоду!) и низко поклонился.
Мы с Аней удивленно кивнули в ответ. Посмотрели друг на друга: комбинезоны, что ли, на старика такое впечатление произвели?
– Добренького денёчка вам, господа хорошие, – отвесил старик ещё один поклон, глядя в нашу сторону.
– И вам не хворать, дедушка, – ответила я. – Мы местный?
– Да, здесь неподалеку деревня наша, Фускмюль.
Мы с подругой переглянулись. Что за название дурацкое? Нерусское какое-то. Вроде на карте такого не было, пока изучали окрестности, в которых летать предстояло.
– Дедушка, – сказала Аня. – Вы нас до ближайшего населенного пункта не подкинете?
– Докуда?
– До деревни вашей.
– Ах, это! – старик улыбнулся, и оказалось, у него половины зубов во рту нет. У них что, стоматолог местный такой плохой, что к нему стараются не обращаться? – Отчего ж, мы добрым людям завсегда рады. А вы, простите за вопрос, странствующий рыцарь, да? – и посмотрел почему-то на меня.
Я оглядела снова себя, Аню. Блин, я же кольчугу забыла снять! Стою, как дурочка: в комбинезоне, поверх него кольчуга. А что? Смешно даже! И я решила пошутить:
– Да, я странствующий рыцарь Ульрих фон Фриденфельс, а это мой верный оруженосец Муркель.
– Какой я тебе Муркель, ты чего несёшь? – прошептала Аня, дёрнув меня за рукав.
– Тише ты, давай позабавимся. Старикан явно не в себе! Бухает, видать, по-черному, вот ему рыцари и мерещатся. Муркель – это крошка по-немецки.
– Опять на мой рост намекаешь? – нахмурилась подруга.
– Ой, извини. Это случайно вышло, – сказала я. Совсем забыла, что подруга на полголовы меня ниже. У меня метр семьдесят, у неё метр шестьдесят.
Аня ничего не ответила.
– Ладно, будешь Брёзель, – невозмутимо ответила я.
– Брёзель – это что?
– Крендель, – улыбнулась я.
– Голодная ты, что ли? – заметила Аня. – Всё у тебя названия какие-то хлебобулочные. Нет, уж лучше Муркель.
– Ладно, не бурчи, – улыбнулась я и обратилась к старику. – На нас тут… разбойники напали. Мы еле от них отбились. Чуете запах, дедушка?
Старикан потянул носом. Поморщился. Кивнул.