Серена постояла рядом, глядя на нее с тревогой.
— Кажется, ты совершенно измучена. Скажи мне, дорогая, не хочешь ли уехать совсем из Бата? Я не знаю, как можно здесь жить столько времени и остаться здоровым. Бат действует просто угнетающе! Может быть, вернемся обратно в Доуэр-хаус?
— Нет, нет, — перебила Фанни. — На самом деле я не больна, дорогая. Думаю, что если выглянет солнце, то мне будет лучше.
— Мы сняли этот дом лишь до конца августа, — настаивала на своем Серена. — Почему бы нам не уехать сейчас же? Или ты не хочешь согласиться, так как думаешь, что мне трудно расставаться с Гектором? Скажи мне правду, Фанни! Я уеду с тобой завтра же, если ты только захочешь.
— Дорогая, дорогая Серена! — сказала Фанни, прикладывая ее руку к своей щеке. — Мне здесь так хорошо! Так хорошо!
— Но что же тогда тебя беспокоит? — не отставала падчерица. — Я начинаю думать, что ты, должно быть, больна гораздо серьезнее, чем я до сих пор думала. Предупреждаю тебя, что если ты станешь говорить о моей доброте в таком меланхолическом тоне, то я немедленно вызову доктора. Или мы вернемся в Доуэр-хаус.
— Все это ни к чему, — произнесла Фанни решительно. — Я вовсе не хочу покинуть Бат до срока. И хватит говорить о моем здоровье. Иначе в следующий раз ты скажешь, что я выгляжу на двадцать лет старше. Лучше скажи, что нового в городе?
— Новостей никаких, но я встретила Жерара Монкслея! Как жаль, что ты не видела его! Одет по последней моде, но жилет на нем просто вызывающ!
— Боже Милосердный, интересно, что принесло его сюда? Миссис Монкслей тоже здесь?
— Нет, он говорит, что остановился у друзей, живущих по соседству. Гектор решил, что он не слишком-то рад меня видеть. — Она оборвала себя на полуслове, и в глазах ее заиграли смешинки. — Интересно, прав ли был Гектор? Фанни, помнишь, как моя тетушка писала, что Жерар по уши влюблен в Эмили? Неужели глупый мальчишка приехал сюда, чтобы увиваться вокруг нее?
— Он больше ей подходит, чем лорд Ротерхэм, — сказала Фанни.
— Напротив, милая моя, этот вариант не для нее, поскольку у него нет состояния. А кроме того, он так же глуп, как и она. Да к тому же еще не вышел из школьного возраста! Однако не думаю, что Жерар соперник для Иво, даже если он и приехал в Бат кружить голову этой молодой особе. Я заметила, что Эмили всегда предпочитала флиртовать с мужчинами несколько старше ее по возрасту; она считает своих молодых поклонников несколько глуповатыми. Конечно, плохо, если Жерар позволит смеяться над собой всему Бату! Кстати, интересно, а не лгал ли он мне, что приехал навестить своих друзей, или остановился где-то здесь же, в Бате? Думаю, не помешает, если я намекну Эмили, чтобы она не поощряла его ухаживаний. Завтра утром мы вместе едем в Фарли-Кастл.
Тем временем почта, прибывшая в четыре часа, принесла бедняжке мисс Эмили Лэйлхэм сногсшибательные новости: леди Лэйлхэм и лорд Ротерхэм приезжают в Бат!
Леди Лэйлхэм была столь любезна, что сообщила о дне своего приезда на курорт. Лорд Ротерхэм, тревожно сдержанный, подписал в конце своего краткого письма, ярко демонстрировавшего его нетерпение и накопившуюся злость, что выражает твердую решимость встретиться со своей неуступчивой невестой и желает увидеть Эмили не только готовой к встрече с ним, но и к тому, чтобы окончательно определить характер их отношений. Он ничего не писал о встрече с мистером Монкслеем, но леди Лэйлхэм рассказала дочери о неожиданном визите того в Черрифилд-плейс и предупреждала, что если каким-то образом неожиданный поклонник сумел обнаружить ее, то его следует немедленно отослать прочь. Если только лорд Ротерхэм узнает, что вопреки запрету мистер Монкслей видится с его невестой (а тот, вероятно, полагает себя его соперником!) и продолжает ухаживать за Эмили, он будет очень и очень рассержен, и вполне справедливо. И так же будет огорчена любящая мама Эмили.
Под впечатлением обоих писем Эмили охватила лихорадка. Две ужасные фигуры, обе полные ярости и решительности, надвигались на нее: одна будет на следующий день, другая, вероятно, еще скорее. Находясь между ними, девушка, разумеется, не сможет сопротивляться. Она уже видела, как мать тащит ее к алтарю и там вручает во власть того, кто в смятенном сознании уже был воплощением беспощадного чудовища. Ни разу ей не пришло в голову, что бабушка может защитить от ужасной судьбы, отчасти потому, что миссис Флор воздержалась обсуждать решение своей единственной дочери; а также потому, что Эмили казалось невероятным, чтобы ее вульгарная, добродушная бабушка могла бы оказать хоть малейшее влияние на великолепную леди Лэйлхэм. Казалось, единственная надежда на поддержку таилась в хрупком мистере Монкслее. В любом случае Эмили была перепугана предстоящей встречей и ощущала, что если даже он и останется рядом с ней и защитит ее, то все равно у нее очень мало шансов на то, чтобы уберечь себя от надвигающейся беды. Но может быть, Жерар все же найдет какой-то выход? К сожалению, единственный план, который он ей изложил, мало бы им помог, потому что для его исполнения требовалась решительность, а именно ее недоставало Эмили. Но если он узнает о грозящей опасности, вероятно, в его голове возникнут и иные планы. Однако надежда ее была напрасна.