Но проверить местных жителей не получилось. Одэн и Инель, хоть и грозились, что будут на меня жаловаться едва ли не каждому кусту, по прибытию сменили гнев на милость окончательно. Хвалили и благодарили меня во всеуслышание, словно и не было никакой ссоры из-за листика. Я их слова никак не прокомментировала и молча направилась в дом старосты, оставив парочку и проснувшихся среди ночи жителей на площади. Хотелось заесть стресс и успокоить нервы чайком. Галия поспешила за мной, на ходу накрывая нас с уменьшившимся Дымком платком.
– Ох, дорогая, на тебе лица нет! Вот, возьми пирожок. Как раз испекла, прежде чем идти спать, – как только мы переступили порог, глава деревни тут же усадила меня за стол и, выставив целую тарелку сдобных вкусняшек, начала заваривать чай. – Сейчас ещё картошку с мясом подогрею. Одними сладостями сыт не будешь!
– Спасибо! И извините, что разбудили, – я виновато посмотрела на старосту.
Что-то каждое моё возвращение в Кучкино происходит именно в тёмное время суток. Нужно срочно менять традицию. А то я деревню в свете дня видела лишь пару раз.
– Было бы за что извиняться! Мы ведь все вас ждали. Пол остался на ночь караулить и в кои-то веки справился со своей задачей.
– Он уже вернулся? – я нахмурилась, вспоминая, что двухметровый детина, кажется, был потерявшись, пока искал нас с мулинами.
– Куда он денется. Конечно же, вернулся. Болтал что-то про феникса, но кто ж ему поверит- то. Наверняка просто увидел птичку–сияшку и перепутал.
– А что он говорил? – мне стало интересно.
Инель и Одэн отошли на второй план и, уткнувшись носом в кружку теплого чая, я стала слушать Галию. По её словам, фениксы были едва ли не столь же сильными, как боги, и, чтобы не нарушать равновесие, обосновались отдельно ото всех. То ли в горах, то ли в лесах, то ли вообще в небе. Легенд было много, но в одном они сходились. У огненных птиц был свой город, где они жили припеваючи, изредка приглашая к себе какого-нибудь счастливчика или спускаясь, чтобы покарать какое-нибудь великое зло. В последний раз подобное случалось пару столетий назад.
Поэтому староста и не спешила верить словам Пола. Да и у меня тоже возникли сомнения.
– Не сочтите за дерзость, – староста снова перешла на вы. – Но как все прошло? Наши голубки вели себя хорошо? А то я их острый язык знаю. Скажут, а потом жалеют.
Глава 23. Хамы
– Хмм…, – я замялась, не зная, как деликатно сообщить, что Одэн и Инель не просто обладатели острых языков, а настоящие ядовитые змеи и любители манипулировать.
– Так и знала! – всплеснула руками Галия, правильно истолковав мою заминку. – Наверняка наговорили вам гадостей. Ох, никак ума не наберутся…
– Если не наберутся, то я могу подышать на них огнем, – предложил мильмион. – Те, у кого горит кое-что пониже спины, на удивление быстро учатся думать.
– Не надо, – глава деревни улыбнулась и подлила мне чаю. – Они не такие плохие, какими могут показаться. До того, как Инель потеряла форму, они были совершенно другими. Помогали всем, улыбались… я надеюсь, что теперь, когда все хорошо, они снова станут приветливыми. Им просто было очень плохо, вот они и срывались на всех.
– Кто знает. Будем надеяться, – я тоже улыбнулась, не желая расстраивать добрую женщину. В конце концов, а вдруг она права…нет ну правда, а вдруг… и почему мне всё равно не верится, что парочка изменится? Ладно, время покажет. А сейчас я хочу спать. В который раз уже сон мне только снится, как бы парадоксально не звучало. Я взглянула на утреннюю зарю в окне, вздохнула и потопала в свою комнату. Завтра. Со всеми проблемами я буду разбираться завтра!
Спалось спокойно. Никакие тени по углам не прятались, и я проснулась бодрой и довольной. Намного омрачало настроение то, что сова за окном был день, но что поделаешь. Прошлось снова обедать в одиночестве и идти искать старосту. Благо, детвора помогла и на этот раз. А ещё почему-то попросила не ругать хамов. Объяснить им, что хамов как раз нужно и даже полезно ругать, я не успела. Мелочь, весело хихикая, умчалась прочь по каким-то своим делам, а я осталась стоять возле достаточно большого двухэтажного дома. Ждать смысла не было и, подойдя к двери, я постучала.
– Пароль! – раздался требовательный писк, и на уровне моих глаз открылось малюсенькое окошко в двери.