— Хэй, я о тебе не волнуюсь, окей? Да кто ты такая вообще?! — она пылко покраснела и слишком громко фыркнула. — Просто ты наивная! Мне тебя слишком жаль, и грех тебя не подстебнуть! Но я не настолько стерва, чтобы не открыть тебе глаза, знаешь ли. Ты должна быть мне благодарна, Солопина. Он живет сама знаешь где и сама знаешь с кем! Из очень богатого района и с очень богатыми людьми! Пропасть между его Лесной и между всеми нашими улицами — просто невообразима! Это надо было тебе понять еще в классе 6! И вообще, ты меня бесишь — всю жизнь только себя одну и слушаешь! Вон, даже сестра тебе говорит, а ты всё равно на своём тычешься! Не перевариваю таких, как ты! Надеюсь, после выпуска мы разойдёмся, и вообще, у меня не помойный рот!
— Прерывая твой словесный понос, моя на голову больная одноклассница, хочу дополнить свой ответ, — её возмущению не было предела, Зуброва порывалась что-то высказать мне, но замолчала и продолжила слушать с невероятным для неё терпением. — Так вот, говоря об этом, может ты и права, — кивнула ей, — но сейчас я считаю, что всё идёт правильно. Для меня правильно. Это всё, что я хотела сказать.
В тот момент я впервые заставила Алёну замолчать не своими обидными комментариями, а простыми словами. Впервые за всё это время мы мирно разошлись и за целый день не произнесли друг другу ни слова. И больше она ко мне не подходила. Лишь смотрела на меня долгими, изучающими взглядами, на которые мне было всегда плевать. Я продолжала мелькать перед глазами Виктора, махать ему приветливо рукой, подсаживаться в столовой, пока нет его одноклассников, и просить помощи в математике. Внедряться в его жизнь так навязчиво я не хотела, потому что хоть одну вещь да понимала — чувства чувствами, но он и его товарищи находятся на слишком большой высоте, и мне совершенно не хотелось портить его репутацию и саму его жизнь. Всё же, кому хочется быть навязчивым? Только дурам.
Но мне не было дела до Алёны. До её резкого спокойствия тоже. На некоторое время я перестала задумываться о Викторе и зацикливаться на своей любви. А всё потому, что начались другие дела, от которых зависело кое-что самое важное в моей жизни — моё дальнейшее будущее.
Глава 3. Нет ничего лучше правильно выбранной дороги
В конце девятого класса начались отборы учеников по их специальностям. Для себя я решила, что собираюсь остаться в литературном классе, продолжать изучать произведения и, возможно, в дальнейшем, пробовать себя филологом после окончания школы. Это было обдуманное решение, сказать по правде, другого будущего я себе просто не представляла. Сколько себя помню — всегда тяготела к написанию всяких бредовых стишков и к прочтению книжек «для девочек». Но не это самое важное — такую причину и причиной нельзя назвать. В дальнейшем всё стало серьёзно. Я поняла, что обучаться в литературном классе — это иметь способность анализировать уже не только классические произведения, но и повседневные ситуации, людей, даже самого себя. Это выработанная годами привычка от которой уже не избавиться, как бы вы ни хотели. Да и зачем? Анализ, в первую очередь, должен привести вас к ответам и раскрыть то, что вы пытаетесь раскрыть, но, увы, к ответам вы можете прийти как через несколько дней, так и через несколько лет. Всё же живые люди разительно отличаются от персонажей из книг, это и пятикласснику ясно. Мне кажется, что изучение литературы тесно связано с изучением психологии: изучая героев — мы изучаем и человеческую жизнь посредством видения автора, совершенно чужого взгляда, который может совпадать с твоим, и это неописуемое чувство!
Потому мне нравилось анализировать то, что я с упоением читала, но никогда не старалась раскрыть и задуматься о людях, которые окружали меня на протяжении многих лет. Я не настолько была способной, мне всего-то было тринадцать лет в 9 классе, и даже в свои нынешние пятнадцать я остаюсь на том же уровне, но стараюсь это изменить как можно скорее. Потому мне хочется стать филологом — там, в университете, есть литература, и никакой русский мне не помешает. Могу с уверенностью сказать, что постараюсь справиться с ним.
Однажды, поздним вечером холодного мая, на нашей маленькой кухне собралась вся семья: мама, папа, Яна и, собственно, я. Мама решила поговорить со мной о моём будущем, о том, куда я хочу пойти, ведь от этого зависит пойду ли я в математический класс. В тот вечер я стала делиться своими планами, приводить много аргументов, почему именно выбор мой упал на литературу, воспаляться насчёт любви к этому предмету, но в тех «дебатах» я будто разговаривала с магнитиками на холодильнике, а не со своими родителями. Отец переглядывался с матерью и устремлял взгляд на скатерть. Они оба посмотрели на меня только тогда, когда я закончила свою бурную речь и стала переводить дыхание.