- Вот что, - зашептала я, постаравшись придать лицу загадочное выражение. - Я дам вам полетать, если вы ответите на вопросы. Согласны?
Макаров с готовностью закивал, Вовочка подозрительно покосился и предпочел промолчать, а Боря и вовсе попятился.
- Начнем с тебя, Максим Макаров, - сделала я большие глаза.
- Откуда ты узнала мою фамилию?! - заволновался мальчишка и на всякий случай схватился за Вовочкину руку.
- Говорю же, я давно сюда прихожу. Поток меня знает и даёт подсказки. Например, мне нашептали, что твоего папу зовут Виталий, а маму Алевтина. Скажешь, нет?
- Не совсем, - пробубнил Макс, побагровев и спрятав глаза. - Это моего дядю зовут Виталий. Он просто... просто...
Что именно хотел сказать Макаров я так и не узнала, потому что слова потонули в мерзком скрипе, как от несмазанной двери. Я вздрогнула, узнав этот звук, хотя и слышала очень давно.
- Однако, какая встреча! - старик, шагнувший на поле, поприветствовал меня, снимая щегольскую шляпу. - Рад снова вас видеть, Александра, - он даже поклонился, но глаза - холодные и мрачные не сумели скрыть неприязни.
- Не могу ответить взаимностью, Василий Петрович, если вас, конечно, действительно так зовут, - лицо помимо воли скривилось в презрительной ухмылке, а рука легла на спину Рыжика - для надежности.
- Я смел надеяться на более благосклонный прием, учитывая, что именно я помог вам однажды покинуть это место, - у деда хватило наглости меня поучать, да еще сделав скорбно-оскорбленное лицо. Те, кто не знал предыстории, запросто мог поверить в моё свинское поведение. - Ай-ай-ай, такая повзрослевшая барышня, - продолжил причитать старик, правда, уже приторно-фальшивым тоном, - а никакого уважения к старшим.
- Может, перестанете ломать комедию и скажете, наконец, кто вы? - спросила я, не обращая внимание на испуг, нарисовавшийся на физиономиях мальчишек, с открытыми ртами слушавших наш "милый" диалог.
- Боюсь, сей факт должен оставаться загадкой, Александра, - Василий Петрович привычным жестом вытащил из кармана мертвые часы и внимательно поглядел на циферблат. - Ни вам, ни другим здешним обитателям ни к чему подобное знание.
- Зачем вы держите их здесь? - кивнула я на ребят.
Вовочка и Макс, не сговариваясь, прильнули друг к другу. Борис остался стоять на месте, хмуро глядя в лицо старику. Странно, но я только теперь заметила, какие у мальчика выразительные серые глаза. Я бы даже сказала - красивые.
- Дорогая моя, вы ещё скажите, что они дети, и их обижать нельзя, - издал дед неприятный смешок. - Вы-то знаете правду. По крайней мере, о двоих из них.
- Неважно, сколько им лет! - распалилась я, чувствуя, что гнев нарастает. - Их ждут дома!
- Это не имеет значения, - отмахнулся старик равнодушно. - Им не пройти Перепутья.
- Вы не можете знать наверняка!
- О! Полагаю, девушка, не сумевшая одолеть загадки собственного разума, владеет большей информацией, нежели я, - откровенно развеселился дед к моей жгучей ярости. Ответить ведь было нечего. Он прав. Шесть лет назад я прошла лишь половину пути, вспомнив похищение. Но причина грандиозной ссоры деда с отцом и странные слова бабушки остались тайной. - Уходи! - велел Василий Петрович. - Тебе здесь нечего делать. Это моя игра.
Я приготовилась возразить, что в любой игре возможны несколько участников, но не сложилось. Небо почернело, пугающе завыл ветер, земля заходила ходуном, грозя разломаться под ногами и распахнуть ворота в ад. Самое странное, мальчишек погодно-природный катаклизм не коснулся. Они отскочили в сторону и продолжали стоять в нескольких метрах от меня на ровной поверхности - перепуганные, не знающие, что предпринять, но целые и невредимые.
- Не надо! Остановитесь!
Я изумилась, когда услышала тоненький мальчишеский голосок, не принадлежащий ни Вовочке, ни Максу. Но за меня действительно вступился Боря, ранее почти не вступавший в разговор. Упер кулаки в бока, свел брови, того гляди ринется лупить обидчика.
Я не успела увидеть, какую реакцию возымели действия ребенка на Василия Петровича, потому что под ногами змейками побежали трещины. С громким воплем я сделала единственное, что оказалось доступным в этот миг, а именно - вцепилась в шею Рыжика. Так вместе под протестующее ржание коня, отчаянно молотящего крыльями, мы ухнули вниз.
- Лети же! Лети! - взмолилась я, ощущая, что мы набираем скорость в свободном падении. Но, кажется, конь внезапно потерял способность пегаса и камнем приближался к земле. Если, конечно, она вообще существовала. Потому как под нами я видела только пустоту. Черную-пречерную. Как Златина дверь, поломанная некогда паразитом Генкой.
Внезапно конь дернулся в отчаянной попытке перестать падать, и я, явственно ощутив, как перетряхнуло все органы, не сумела удержаться. Пальцы разжались, скользнули по гладкой лошадиной шее, и...
Я не успела закричать. Потому что широко распахнула глаза, стоя в палате Макарова.
- Что случилось? - испугался Кондратьев - видимо, вид у меня был ещё тот.
- Всё... - выдохнула я, тяжело дыша и чувствуя отчетливое сердцебиение в области горла.
Мой рассказ, сопровождаемый бесконечными ругательствами в адрес Поточного старика (а мысленно и в свой собственный - ведь напрочь забыла про убежище!) эскулап слушал очень внимательно. Хмурился, то и дело поправлял очки, о чём-то сосредоточенно раздумывая.
- Какой вопрос вы собирались задать Макарову?
- Помнит ли он Лизу. Воспоминания ведь никуда не исчезают. Они просто заблокированы. Я не верю, что только Перепутья способны открыть к ним дорогу. Должны быть и другие способы.
- Значит, собираетесь снова туда вернуться?
- Ни Вова, ни Макс не выйдут из Потока сами. Это однозначно. У них разум детей, - я примолкла, вспомнив лица ребят во время моего общения со зловредным дедом. - Василий Петрович напугал мальчиков сегодня. Думаю, теперь мне будет легче завоевать их доверие. Если, конечно, мне позволят к ним приблизиться.
- Вы, кажется, говорили, что подружились с подругой Макарова? - доктор пристально глянул на меня, словно проверяя, не придумала ли я сею деталь.
- Верно.
- Поговорите с ней. Осторожно. Расспросите о привычках жениха, о любимых вещах, местах, увлечениях. О том, чем он дорожил, будучи взрослым человеком. Вооружитесь личной информацией. Это вам поможет.
- Хорошо, - послушно закивала я, признавая в душе, что Кондратьев говорит дело.
- Заодно выясните, почему мальчик назвал отца дядей. Ну а о Владимире, я полагаю, вы и сами знаете достаточно.
- Даже больше, чем хотелось бы, - пробормотала я, задумавшись о Лизе и Максе. Спохватилась, лишь поймав недоуменный взгляд Кондратьева.
Из неприятной ситуации выручил осторожный стук в дверь.
- Павел Семенович, извините, - показалась в проеме Любина голова. - Но тут для Саши конверт принесли. А ещё, - она укоризненно поглядела на меня, - ты на моем посту телефон забыла. Он обзвонился весь. Пришлось выключить.
"Конверт" оказался довольно внушительным по размеру. Почти папкой. Удивленно вертя его в руках, я попыталась угадать, кому это понадобилось отправлять мне подобную посылку. Прямо-таки очередная тайна! Однако загадка разъяснилась очень просто. Внутри лежала ксерокопия истории болезни. Той самой, о которой я утром разговаривала с отцом. Елизарова Злата Васильевна - было неаккуратно нацарапано на первой странице медкарты.
Я не заметила, как опустилась на стул и принялась изучать корявые записи. В том, что это наш "клиент" сомневаться не приходилось. Папа (вернее, кто-то из его людей), приложил к "делу" фото, а заодно и биографическую справку пациентки. Как и следовало ожидать, уже почившей. Ей было сорок два. Умерла в одной из центральных районных больниц, так и не выйдя из комы. Пять с половиной лет назад. На два месяца пережила Варвару.