Когда пролетали над Вильнюсом на юг вереницы журавлей, рыцарю Греже тоже хотелось бежать от этого кровопролития и лететь туда, где шумит пуща Падубисиса, где возвышается посреди спокойных болот зубчатый Ужубаляйский замок.
Теперь, когда его пушкарям удавалось точно поразить врага или когда железное ядро пробивало стену замка, рыцарь Греже уже не радовался вместе с остальными. Несколько успокоился рыцарь только после того, как увидел, что князь Витаутас ни победам не радуется, ни из-за поражений не переживает. И еще заметил рыцарь, что князь и воюет, и политикой занимается, и живет, не интересуясь событиями сегодняшнего дня, а думая о целях, известных, может быть, только ему одному. Это помогало рыцарю Греже хладнокровнее относится ко всему происходящему вокруг и ждать более светлых дней.
Иногда, чтобы не привлекать к себе внимания, рыцарь Греже вместе с другими рыцарями тоже выезжал из Вильнюса в окрестные леса поохотиться, в селения награбить кормов для лошадей и провианта для себя. Из каждого такого похода рыцари привозили не столько дичь, сколько разное добро, награбленное у людей. Приводили с собой и пленных, которых ловили в лесах или на болотах. И ни одна такая «охота» не обходилась без пожаров, без людских слез, страданий и кровопролития. Сам рыцарь Греже не грабил и людей не убивал, но чувствовал себя виноватым уже только потому, что присутствовал при этом.
А дожди все не прекращались. Иногда по нескольку дней кряду лило как из ведра.
В конце октября, после длившейся шесть недель безуспешной осады Вильнюсской крепости, собрался в шатре маршалка ордена военный совет. Были приглашены: князь Витаутас со своими вельможными боярами, все немецкие и чужеземные рыцари знатного рода; возглавляемые маршалком ордена; они начали совещаться. Настроение у всех было подавленное, тем более, что среди собравшихся не оказалось брата Витаутаса князя Конрада Таутвилы, жемайтийского вельможи боярина Книстаутаса, отважного боярина Баублиса и нескольких крестоносцев и чужеземных рыцарей знатного рода. Все они сложили головы при штурме крепости. Перед началом совета его участники встали и помолились за упокой души погибших, а потом принялись решать, что делать: то ли продолжать осаду крепости, то ли повернуть домой.
Первым заговорил маршалок ордена Энгельгард Рабе: