Тракай еще курились, и облако черного дыма висело над лесами там, где были Ужугуостис и Сумилишкес.
— Прибыли гонцы великого магистра, князь, и желают немедленно говорить с тобой, — сообщил Витаутасу боярин Рамбаудас.
— А что у них?
— Плохо дело, князь: союзники отказываются идти на Вильнюс и хотят возвращаться домой.
— Какая причина?
— Кончается провиант, лошадей вообще кормить нечем; в деревнях всадники Скиргайлы подмели все под метелочку. У некоторых кони еле-еле ноги передвигают, листьями кормят.
— Ведь говорил великому магистру, чтобы не напитки, розы да шелка, а побольше кормов вез…
— Некоторые чужеземцы сильно пострадали: на рыцарей миснийского маркграфа в лесу из засады напал какой-то отряд литовцев и вырезал половину всадников; сам маркграф едва не погиб, от беды спас его быстроногий конь, — выкладывал новости боярин Рамбаудас.
— А как Тракай?
— В Тракай великий магистр нашел только кучу пепла! Сами литовцы сожгли замок!
— Зовите гонцов.
Позвали гонцов великого магистра.
— Ну, воины, как идут дела у моего друга, благородного великого магистра, и его союзников? — спросил князь Витаутас, не позволив гонцам заговорить первыми.
— До сих пор, светлейший князь, дела у нашего великого магистра и его помощников шли прекрасно, но чем дальше углублялись они в страну, ближе к Вильнюсу, тем опустошенней и безлюдней край видели!.. Даже для лошадей кормов не хватает… провиант тоже кончился.
— Удивительно, — пожал плечами князь, — если кормов нет, то в лесах травы с избытком…
Гонец прервал его:
— В лесах, светлейший князь, таятся летучие отряды литовцев и нападают на пеших и конных, угоняют лошадей…
— Постойте, — спохватился Витаутас и нахмурившись спросил: — Неужто на острове все было съедено и выпито, если теперь даже провианта не хватает?
— Оттуда ничего не взяли!
— Жаль, жаль… А хватило бы… Хватило бы… Еще скажите мне, неужто на складах в Тракай великий магистр не нашел ни провианта, ни кормов для лошадей?!
— Тракай были сожжены самим князем Скиргайлой.
— Неужели?! — удивленно посмотрел князь не гонцов и, будто разволновавшись, принялся ходить по палатке.
— Непомерно долго мы на острове задержались, да и сжигать все слишком рано начали, — казалось, сам себя упрекал князь и все ходил по палатке, заложив руки за спину.
— Светлейший князь, — прервал его гонец, — благородный магистр нашего ордена послал нас сюда испросить твоего совета, нельзя ли доставить корма и провиант из Жемайтии! Все-таки ближе, нежели из Пруссии!
— Хорошо, не возражаю, но если я отпущу своих воинов доставать провиант и корма, не ослабнет ли наш общий фронт? Нам следовало бы переговорить по этому поводу с самим магистром.
— Наш благородный магистр поручил нам, светлейший князь, согласовать с тобой, где удобнее было бы встретиться и посоветоваться.
— В Жежмаряй — и близко, и удобно! — как бы обрадовался Витаутас.
— Жежмаряй сожжены, светлейший князь!
— Может, в Круонисе?
— И Круонис сожжен.
— Ну, тогда, хоть и далековато и не так удобно, но сообщите благородному магистру, что мы встретимся… в Ужугуостисе.
— Ужугуостиса тоже нет.
— Значит, в Тракай… Ах да, Тракай тоже сожжены… Ну, тогда встретимся в Кетавишкес. Да, в Кетавишкес.
— Светлейший князь, Кетавишкес тоже сгорели.
Князь остановился и, уставившись на гонца, спросил:
— Ну, говорите быстрее, какое селение еще не сожжено, там и встретимся.
Гонец задумался, но так и не вспомнил несожженного селения.
— Пуня. Далековато будет, но что поделаешь, может, в Пуне?
— Пуня не взята, светлейший князь, — напомнил гонец.
— Пуня не взята. Значит, там тоже нельзя… Ну, в таком случае мы встретимся с благородным великим магистром на дороге из Жежмаряй в Тракай. Так и передайте ему. Я немедленно выезжаю. — И, глянув на солнце, князь добавил: — До полудня выеду.
— А что мы должны передать о провианте и кормах для лошадей?
— Об этом мы переговорим с великим магистром, но сначала нам надо встретиться.
Гонцы поклонились и ушли, а князь, оставшись один, шагал по палатке и думал о дальнейших своих действиях. Потом позвал боярина Рамбаудаса:
— Пора начинать, боярин. Ты, вернувшись в Жемайтию… займись!.. А теперь готовься к отступлению. Перед полуднем мы поедем «совещаться» с великим магистром!