«Ты главный советник верховного охотника», — напомнил дух.
— Единственный, — уточнила.
«Не припомню, чтобы ты работала в столичном офисе секретарем, отвечая на телефон».
— Не припомню.
«Издеваешься над верховным охотником, лишь бы повеселиться. Он послушный, потому что доверяет твоим силам. Ты про этого беднягу-работодателя?».
— Думаешь охотник превышает полномочия?
«Ты неисправима!».
— Что тогда? Уволиться?
«Ты не можешь уволиться, Фрея! Ведьма рождается с правом быть привязанной к одному охотнику-правителю».
— Я знаю. Но не могла упустить возможность еще раз увидеть, какой ты милый, когда злишься!
«Поэтому мне душно!» — вздохнул устало дух.
— Я вовсе не разозлилась, — напомнила духу.
«Посланник затянул тебя в воронку, потому что на тебе не было амулета и общей защиты, — уверял дух, переводя тему. — Заклинанием, — уточнил. — Где ты могла так оплошаться, Фрея? Вспоминай».
— Если бы ты не уходил на свои многочасовые прогулки, то предупредил бы меня, — напомнила я.
«Но я уходил. Что теперь?».
— Теперь мы не знаем, кто мне так подгадил. И это явно был кто-то из своих. Потому что я весь день находилась в…кровати…с телефоном.
«Уф».
— Что? В инстаграм столько интересного показывают. Мне тоже нужно завести свой блог. Поверь, мои сторис будут получать много лайков.
«И что ты там покажешь? Как превращаешь посланника в ребенка?», — не унимался дух.
— Смагард, у меня ведь нет телефона, — вдруг вспомнила я. — Это была иллюзия.
Услышала всхлипы и какой-то абсолютно отвратительный плач. Даже пришлось отвлечься от удивления, отпечатавшееся морщинами на лице, моем прекрасном лице. Конечно начала разглаживать их руками. Нужно следить за мимикой тщательнее.
«Первый раз», — рыдал дух.
— У тебя был первый раз? — не поняла.
«Первый раз назвала меня по имени. За двести лет!», — продолжал дух истерику. Даже чувствую, как он высмаркивает сопли, мои сопли, моей прекрасной тонкой рукой.
— Я всегда зову тебя по имени, — опять не поняла, чего он так расстроился.
«Нет», — проорал дух, а у меня зазвенело в голове. Брови поползли вверх, опять морщины. Нельзя этого допустить. Плюнула на пальцы и быстрее их разглаживать. Чуть не уронила сатану в очередной раз.
— Из-за тебя и твоих воплей едва не потеряла ребенка, — заявила как ни в чем не бывало. — Видишь, — обратилась к сатане, — не стоило играть с Фрейей. Сейчас бы наращивал четвертую тень, бед не знал. А теперь двадцать лет только пить, писать и плакать будешь! Сильно размалеванный был, живого места на тебе не было. Такой весь старый.
«Древний», — поправил дух.
— Ну и где сейчас твои древние татушки? — обратилась с риторическим вопросом к мелкому исчадию ада, убивая взглядом. — Может, там и заклинаньеце было дельное. Ну же, поделись с Фрейей своим старьем!
«Ты точно мать года!», — заключил дух.
— Чувствуешь в нем силу? — уточнила, ощущая, как метка обжигает кожу.
«Нет, — объявил дух. — Но стоит наложить чары, чтобы потусторонний мир не смог отыскать ребенка».
— Значит, он стал абсолютно бесполезным человеческим существом. Пропал такой Сатана с тремя тенями! Больше всего буду скучать по татуировкам на его теле. Покоя мне не дают старые заклинания.
«Древние».
— Я так и сказала.
Щелкнула пальцами и коснулась лба чудовища, но метка не позволила наложить чары.
— Думаю, я уступлю тебе место. Сделай это. Что-то совсем устала. Еще и ношу тащу.
«Не заговаривай зубы», — попросил дух.
— У тебя нет зубов, — напомнила. — Похоже, сатана против, чтобы я применяла на нем свои магические способности.
«Ты о нем точно не забудешь, пока не найдешь способ свести метку», — умозаключил дух, накладывая чары на спящее чудовище.
— К чему бы это?
«В метке живет часть его души и многовековых воспоминаний».
— Некоторые бы нам пригодились, — задумалась. — Может попробуем вытащить. Хоть одно, Смагард?
«Надо же, как стала бессильной, так и имя мое вспомнила».
— Ничего подобного, — уверяла. — Я всегда зову тебя по имени, — задумалась. — Лет так триста уже.
«Двести».
— Тебе двести лет? Всего!
«Двести лет мы вместе», — вздохнул дух.
— Я так и сказала: двести лет.
«Фрея!», — заорал дух, а в голове моей несчастной, точно в гонг ударили.
— Лес закончился. Выбрались, — с видом полной невинности сообщила, чтобы дух перестал тревожить мозги. — И года не прошло! Кто вообще в семнадцатом веке ходит пешком?
«Двадцать первом».
— Я так и сказала.
«Уф», — фыркнул дух.
— Одна я, такая прекрасная и несчастная, вынуждена бродить с сатаной на руках…по лесу. Даже машину не поймать в таких зарослях. Или коня. Ясогласна и на единорога! Может выжжем всю растительность взмахом пальцев, чтобы показать, как я зла?