По прибытии в Пуну мы с Захирой поселились в отеле и сразу же пошли в ашрам Ошо. Захира собственноручно меня туда ввела и провела ознакомительную экскурсию. Я был несказанно рад: я достиг намеченной цели, я здесь! Для меня это был огромный шаг.
В ашраме Ошо меня накрыло ощущение сильной светлой энергии. Все были одеты в маруновые (алые) робы. Все медитировали. Мне казалось, что я попал в земной рай. Захира показала мне «Будда-холл», зал для массовых медитаций. Очень красивый: над светлым, почти белым мраморным полом возвышался шатер. Вокруг «Будда-холла» шелестели заросли бамбука, а все вокруг «цвело и пело». Весь дизайн был построен в черно-белой цветовой гамме, в почти что японской эстетике. Захира рассказала, что в ашраме все было сделано по проекту Ошо, он был большим ценителем прекрасного, и это чувствовалось во всем. Ашрам не был похож на традиционные индийские ашрамы, он был более в стиле дзен, на взгляд обывателя он мог бы показаться более футуристичным.
Насколько я помню, тогда в ашраме было три пирамиды для медитаций, сейчас появилась еще одна большая пирамида, которая заменила «Будда-холл». Здесь также были небольшие комнаты для сессий: дыхательных, массажных, терапевтических. И даже специальные «бункеры», где можно было громко кричать, не боясь помешать медитирующим в тишине. «Бункеры» были специально оборудованы для техник на выброс негатива, которые подразумевают громкие звуки, которые издают участники.
Захира также показала мне место, которое было сакральным для всей Саньясы Ошо: на месте его жилища оборудовали специальное помещение для медитаций. Там же находился пепел Ошо, оставшийся от его тела после смерти. Там осталась и его комната, которую можно было рассмотреть в деталях. Окружал это место красивый сад «Лао-Цзы гарден», за которым ухаживала одна из первых саньясинок Ошо — гречанка Мукта. Она жила прямо здесь, в ашраме, и входила в ближайшее окружение Бхагавана Шри Раджниша.
В эту комнату для медитации можно было войти каждому, и туда пускали всех желающих несколько раз в день. Правда, обязательным было перед тем, как войти, надеть белые носки. Но, как оказалось, никакого символизма в белых носках не было. Обыкновенная практичность здесь играла первую партию — судя по всему, банально берегли мраморный пол.
Территория ашрама показалась мне просто гигантской. Тут можно было затеряться среди высоченных деревьев. Здесь были бассейны, кафе, тренажеры на открытом воздухе, залы для тренингов и даже жилые помещения — некоторое количество квартир, в которых жили те немногие приближенные к Ошо, которых он сам выбрал в качестве хранителей ашрама. Так называемая ашрамная элита. Двадцать один человек. Остальные снимали жилье вокруг ашрама, в так называемом частном секторе.
Что меня особенно развеселило, так это то обстоятельство, что по вечерам на входе в «Будда-холл» стояли специально обученные «нюхеры», которые в прямом смысле этого слова обнюхивали всех входящих на предмет неприятных или сильных парфюмерных запахов. А дело в том, что Ошо имел стойкое неприятие сильных запахов, а также считал, что резкие запахи могут сильно отвлекать от медитации. Традиция обнюхивать входящих осталась и после смерти Ошо, но на взгляд стороннего человека могла показаться чистым безумием.
Пока я с открытым ртом разгуливал с Захирой по ашраму Ошо, кто-то очень коварный уже выносил из моего номера все, что у меня было с собой, включая оставшуюся наличность. Когда я вернулся и увидел, что меня обворовали, то понял, что мои ближайшие планы оказались под большим вопросом. Я не очень понимал, на какие шиши я буду проходить обучение, за которым, собственно, и приехал, на что я буду жить и «где ж я харчеваться-то буду, отец родной?». Но «братва не оставила в беде», и мои друзья выслали мне из Питера деньги, так что я все-таки смог пойти на свой первый семинар в ашраме Ошо, который проводила Захира.
И вот опять. Заиграла старая шарманка: «Давайте попоем зикры», «Давайте побьем в бубен», «Давайте просто поболтаем», «Расслабьтесь и ничего не делайте». Во мне снова проснулись все мешающие чувства: гнев, раздражение, скука и иже с ними. Я снова скрежетал зубами, потому что меня уже все это бесило не на шутку. Ох, как мне было это полезно — снова столкнуться с пустотой там, где я ожидал найти если не торт огромный, то как минимум конфетку. А если понимать, что тогда я пребывал вот в этом вот «духовном неврозе», стремился к недосягаемому просветлению, идеалу, абсолюту и еще много чему, то можно себе представить, как я бесил сам себя и какое смятение меня обуяло. Зато потом, в конце, я получил свой долгожданный кайф: финальный выход всех участников семинара в суфийских платьях, специальных юбках для кружения. Мы кружились под музыку, и тогда, мне кажется, я впервые испытал то, что называется «улететь». На короткое мгновение передо мной приоткрылась какая-то дверца. Но снова наглухо захлопнулась, как только я подумал: «Ого, кажется, я улетел!» Мысли вечно всё портят.