Так что никаких скандальных разоблачений вы тут не найдете. А что же касается его профессиональных качеств, могу только сказать, что до сих пор (а я считаю, что пик популярности Лапина давно миновал) попасть на его лекцию — большая удача. Сколько бы ни было мест в зале, их всегда не хватает. И, кстати, вся его деятельность (семинары, лекции) практически благотворительная. Он этим не зарабатывает. Мало кто знает, но треть людей ездили на семинары за его счет. Он оплачивал их питание и проживание. Просто сами они не могли себе этого позволить, но безумно хотели участвовать. А лекции Андрея я и сам люблю посмотреть в Сети. Потому что все, что он говорит, он прежде всего чувствует. Плюс его энциклопедические знания. Он интеллектуал и эрудит. И я его очень за это уважаю.
Глава 10
Камал-хан
За несколько лет до того, как я уехал в Индию, во времена питерских квартирников Дэвы, я заинтересовался суфизмом в, так сказать, чистом виде. Однажды попробовав кружение, сначала на занятиях у Дэвы, а потом и на семинарах у Захиры, я сразу прикипел к этой технике и этой пьянящей энергии всем сердцем и понял, что «это мое».
В те годы я полюбил время от времени уезжать от суеты большого города в тишину уютной провинции — в город Ярославль. Помню, как-то стою я в тамбуре вагона поезда, который вот-вот должен отправиться из Петербурга, и думаю: «Опять куда-то еду…» И уже сам даже не думаю, куда именно я еду, а понимаю, что куда бы ни ехал, Пространство само решит, куда мне прибыть.
В Ярославле я снимал квартиру, жил тихо, размеренно, можно сказать, «уезжал в себя». И был там такой стадион «Шинник». Может, и сейчас есть, не знаю. А за стадионом находилась специальная площадка, оборудованная для пожарных: с резиновым покрытием, очень удобным. И вот я повадился каждый день приходить на эту площадку со своим «Панасоником», с колонками, с дисками суфийской музыки и кружил там часами. В какой-то момент ко мне стали подходить местные гопники с пивом и спрашивать: «Фигурное катание? А на Олимпиаду поедешь?» И вот я кружил, кружил и накружил себе в буквальном смысле слова Наставника. Допросился.
А произошло все вот как. В один прекрасный день моего пребывания в Ярославле звонит мне одна моя подруга по Саньясе, параллельно глубоко увлеченная суфизмом девушка, которую звали Розалия (ее саньясинское имя было Бодхи), и с восторгом сообщает: «Ты не представляешь, какая невероятная удача: в Москву приезжает Мастер Суфий Камал-хан из Ордена Накшбанди, я ему про тебя рассказала, он хочет тебя видеть!» Меня аж затрясло. Я на мгновение почувствовал связь с человеком, которого никогда в жизни не видел. Это было очень странно — словно он похлопал меня по плечу. Я почувствовал его присутствие задолго до того, как мы по-настоящему встретились. Вообще, надо сказать, Камал-хан сильно пошатнул мое понимание «настоящего» и реальности в принципе.
Получив такое вот однозначное «приглашение», я недолго думая собрался и приехал в Москву, благо от Ярославля она недалеко — ехать часа три-четыре, не больше.
И вот представьте: Москва начала девяностых. Ларьки, ларьки, ларьки, которые здесь почему-то стали называть «палатки». Люди, люди, люди. Все несутся, все с тюками и баулами. Все выглядит как один большой стихийный рынок. И мы с Розалией. Она в хиджабе. Меня трясет от возбуждения: сейчас я встречу Учителя! На нас все смотрят удивленно. Мы оглядываемся по сторонам в поисках Камал-хана. Толпа. Все куда-то идут. Лица, лица, лица. И вдруг, как в кино, я клянусь: в густой толпе внезапно появляется свободная «аллея», словно кого-то пропускают, словно все выстроились как на парад, даже не осознавая этого, в немом приветствии. И я вижу: идет. По этому живому коридору из куда-то бегущих людей идет Он. Я сразу понял, что это Камал-хан, сомнений быть не могло. Здоровенный, крепкий, с бородой, в белой чалме, в чапане, в сапогах. Идет Камал-хан и смотрит на меня так, словно тоже узнал. Идет ко мне. Я кинулся ему навстречу, он взял меня за руки, посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Я тебя давно ищу». И тут уже пошло-поехало: мы оказываемся в гостях, в какой-то квартире, за столом, вокруг мусульмане, мне так все это непривычно и в то же время страшно интересно. Всех угощают, кормят «наповал», а я отказываюсь. «Мне, — говорю, — пожалуйста, две травинки, листик и цветочек. Я вегетарианец и вообще очень мало ем». Камал-хан как это услышал, так начал хохотать: «Если ты мало ешь, какой же ты суфий?!» А потом смотрит на мои руки и добавляет: «Вообще-то, суфий с кольцами — это тоже очень смешно». А у меня правда тогда был «пунктик» на ювелирке. В те годы еще был жив Саша, о котором я писал ранее, гениальный ювелир с платиновыми руками и утонченным вкусом. Я часто заказывал у него что-нибудь эдакое. Чем в результате только рассмешил Камал-хана.