Вернувшийся Тамерлан сразу же заметил это. Он хотел наказать обнаглевшего сластолюбца, но опоздал: архитектор смастерил себе крылья и улетел восвояси. Красивая легенда. Чем-то напоминает мне фильмы про ограбление банка со счастливым концом.
На территории этого комплекса находится и мавзолей Гур-Эмир. Это захоронение Тамерлана, с которым связана еще одна холодящая кровь легенда. В июне 1941 года советские ученые снарядили экспедицию в Самарканд. Целью экспедиции было проведение раскопок в поисках захоронения Тимура (Тамерлана). Легенда гласит, что они нашли надгробную плиту с высеченным на ней предостережением следующего толка: «Того, кто потревожит прах предков, постигнет неминуемая страшная кара». Но несмотря на то что группа ученых встревожилась, раскопки продолжались. Не принято было верить в потустороннее в те времена, а уж тем более это было табу для советских ученых-археологов. Не остановило их и предупреждение местных старцев, которые показывали им древнее писание на персидском языке, в котором ясно было сказано: если тронуть прах Тамерлана, начнется страшная кровопролитная война.
Тем не менее на следующий день группе археологов удалось вскрыть гробницу Тамерлана, в которой они нашли его останки. Это было 21 июня 1941 года. А на следующий день началась война. На Советский Союз напали гитлеровские войска. Пророчество сбылось. Но приключения Тимура на этом не закончились. Его останки исследовали и выяснилось, что это действительно он — это определили по искалеченному коленному суставу, а было известно, что коленный сустав он действительно сильно повредил во время своего похода на Индию. И именно благодаря этому колену Тимура стали называть Тамерланом, так как в буквальном переводе это имя означает «железный хромой».
В самый разгар войны, по легенде, якобы сам Сталин приказал немедленно захоронить Тамерлана. Так и сделали, но перед захоронением с этими останками облетели на самолете всю линию фронта под Сталинградом, где шли самые ожесточенные бои.
Останки Тамерлана захоронили в Самарканде. А Сталинградская битва стала знаковым моментом в истории Великой Отечественной войны.
После паломничества пришло время моего посвящения. Мухаммедом меня назвал в свое время Камал-хан, а после посвящения к этому имени добавилось Аль-Хади. И Аль-Хади — это не просто имя, это одно из Ста Качеств Аллаха. И означает оно буквально «ведущий верным путем». А если перефразировать, то получается «направляющий на путь истинный».
В члены тариката Накшбанди меня посвятил ливийский шейх. Но о том, что происходило дальше, я не имею права рассказывать. Могу лишь добавить, что мне дали посвящение на кружение и на целительство, что крайне нетипично для ордена. Наставник Камал-хан дал мне мой зикр и показал, как можно зикром «прокачивать», как можно им лечить. Но он предупредил, что зикром можно и убить, ведь это не только инструмент, но и оружие.
Через несколько месяцев своего пребывания в Самарканде я вернулся домой. А по дороге ко мне бумерангом вернулась история с деньгами, которые я так технично спас от конфискации под кафелем в туалете местного отделения милиции.
Из Самарканда я прилетел в Москву, в аэропорт Домодедово. Ко мне подошел местный водитель-частник и предложил добросить до центра за двадцатку. Я удивился, почему так дешево, а он сказал, что в машине осталось только одно место, а все остальные уже заняты и оплачены. Я был такой уставший, что не заподозрил подвоха. И уже в дороге, когда мои «попутчики» (а в реальности подельники этого водителя-кидалы) уже вытащили колоду карт и заманивали меня сыграть с ними на деньги, я понял, что без потерь мне от них не отвертеться. Пришлось играть по их правилам, хотя это уже был заведомо провальный шаг.
Магнитофон, который был у меня в руках, тут же запихнули в багажник, и через весьма непродолжительное время я, по расчетам этих товарищей, уже был должен им кучу денег. В какой-то момент прозвучала фраза: «Мы-то играем по-честному! Вот, смотри!» К моим ногам полетела «кукла» (муляж денег) в виде увесистой пачки долларов. Видимо, от меня ждали ответного появления веера дензнаков. Я даже в руки не стал брать очевидную фальшивку, это было уже слишком. Я только сказал: «Ну давай, своими руками открой пачку, я посмотрю, какие у вас там деньги!» Понятное дело, никаких денег у них там не было. В результате долгих препираний, базара-вокзала, развода всех видов и отговорок всех мастей я нехотя отслюнил им сто долларов, чему они были несказанно рады. Меня оставили на пустом шоссе посреди леса с вещами. И я такой довольный стою: с чемоданом, сумкой, в обнимку с драгоценным магнитофоном, а рядом — ящики с виноградом и банки с медом. Понятное дело, без ящиков и банок меня из Самарканда живым никто не выпустил бы.