Вообще, тотем, вопреки расхожему мнению, — это фактически образ твоей жизни. Сейчас в интернете есть масса анкет-опросников, которые якобы вычисляют твое тотемное животное, словно знак зодиака. Это все глупости. Тотем — это то, как ты живешь. То, как смотришь на мир. Есть люди-собаки, допустим. Среди них встречаются мопсы (представили себе сейчас человека-мопса, это несложно), пудели (люди, которые легко поддаются дрессировке и смотрят хозяину в рот в ожидании приказа), бывают даже люди-овчарки — умнейшие собаки. А есть люди-лайки, которые несутся сквозь снежный буран по ледяной равнине навстречу рассвету (это мой тип). Понимаете, о чем я? А сейчас подключите свое воображение. Вспомните, есть ли в вашем окружении люди-кошки? Домашние и дикие, большие и маленькие? А люди-птицы с орлиным профилем? Целеустремленные, зоркие, обитающие на каких-то недосягаемых, нечеловеческих высотах, крайне неэмоциональные, с хищными привычками охотника? А люди-рыбы с ничего не выражающим взглядом игрока в покер?
Я сразу вижу тотем человека при первой же встрече. Могу сказать, что в каждом городе преобладает какой-то определенный тотемный тип, я это заметил. Люди кучкуются по тотемным признакам, и это невероятно интересно! Если обратить внимание, любая социальная группа при проверке на тотем покажет преобладание одного из типов животных. Можно взять, например, даже небольшую социальную группу — какой-нибудь кондоминиум. Приглядевшись к его жильцам, вы сразу поймете, что именно это большинство представляет из себя: птичий базар, аквариум или террариум. Да, люди-ящеры, люди-змеи и люди-насекомые встречаются не так уж и редко, как хотелось бы.
Своего Волка я встретил в молчании, в тишине. Я очень люблю бывать один, одиночество мне необходимо как воздух. Точнее сказать, не одиночество, а уединение. Потому что одиночество — это когда у человека нет выбора, оно всегда вынужденное, и настоящее одиночество очень трудно пережить. Что же касается уединения, тут все наоборот — это добровольный, осознанный шаг полноценного, самодостаточного человека. Человека, которому не скучно, не грустно и не страшно. Человека, у которого внутри целая Вселенная, которую он с интересом изучает. Человека, который общается «на ты» со своим внутренним миром. Человека, который принял себя таким, какой есть. Человека, который не боится в тишине услышать свой истинный голос.
Мой Волк — не степной кочевник. Он такой же одиночка, как и волк великого писателя Германа Гессе, но мой Волк обитает где-то на Аляске, в заснеженных диких пейзажах далекого Севера. Возможно, этот Волк пришел из детства, из моего увлечения рассказами Джека Лондона в раннем возрасте. Я упивался его описаниями суровой беспощадной природы, непроходимых лесов, покрытых вечными снегами, зимней стихией пронизывающего до костей холода. Я очень много читал в детстве, потому что у нас дома была настоящая библиотека. В детстве я прочитал всю классику мировой литературы приключенческого жанра. Но Джек Лондон был моим любимым писателем, я так от него кайфовал! Забавно, что сейчас его рассказы не приводят меня в такой восторг, как это было в детстве. А вот образы в душу запали раз и навсегда.
Но вернемся же в дом шаманки Ханды. В тот день, когда мне было плохо и я приехал к ней за помощью, она сказала: «Я знаю, какой тебе нужен обряд» и уверенно надела свои ритуальные оленьи рога. Надела она и свой синий шелковый халат в стиле «народный гламур». Очень выразительный, яркий, в глаз бьет. Красота! Позвякивая своими многочисленными амулетами и прочими атрибутами, Ханда соорудила хитрую пирамиду из многочисленных чарок, которые стояли друг на друге, а нижний ряд их стоял в плошке с краями. Усадила меня шаманка напротив себя. И давай шаманить-бормотать, да вскрикивать и подвывать. «Ну, — думаю, — сейчас мне наконец-то станет полегче». Но не тут-то было.
Я почуял неладное, только когда у Ханды в руках появилась водка. И вот она уже льет огненную воду из двух полулитровых бутылок на эту пирамиду, водка стекает по ступеням стоящих друг на друге чарок в нижнюю плошку. И в итоге в эту плошку каскадом выливается литр водки. И я не могу поверить своим глазам — Ханда протягивает мне эту нижнюю плошку и говорит: «Пей!» Я говорю: «Слушай, ты вообще, что ли? Я сейчас помру у тебя тут!» Но Ханда и бровью не повела, а только настойчивей приказала: «Пей давай!» Я попытался пить, само собой, меня мгновенно стало выворачивать — ну о-о-очень невкусно. Я попытался избежать неизбежного, стал сопротивляться, задергался, чем сильно разозлил Ханду. У шаманки сделалось такое страшное лицо, она так уставилась на меня, что я окаменел от ужаса. И тогда она страшным рычащим голосом, от которого все вокруг содрогнулось, гаркнула мне в лицо: «ПЕЙ!» Это было очень страшно, а я вообще-то не из самых пугливых. С перепугу литр водки, омерзительной теплой водки, я выпил до дна, причем мгновенно, за несколько глотков. И вот тут уже начался беспредел: Ханда скакала вокруг меня и била в литавры. Не в бубен, как я ожидал, а в настоящие литавры! Откуда они у нее взялись, не знаю. Не исключено, что я галлюцинировал. Потому что после последнего удара все вокруг вдруг потемнело и сознание покинуло меня.