Когда кто-то все же вошел, то Кристиан даже не соизволил открыть глаза. Пусть с ним делают все, что угодно, хоть наизнанку выворачивают. Визитер обошел кресло несколько раз, но не спешил терзать ватиканца. Раздался щелчок, и заиграла музыка, знакомая Кристиану до зубной боли.
- Механизм был поврежден, но Лаэра сумела его исправить. По моей просьбе. – тихий уверенный голос произносил слова на латыни, старательно избавляясь от неприятного акцента, - Эта вещь что-то значит для тебя?
Аристократ промолчал, вслушиваясь в немудреную мелодию, исполняемую карманными часами. И с каждым звуком в сердце Кристиана словно впивались длинные стальные иглы. Значит ли для него что-то эта вещь? О да! Еще как значит! Веки де Маро дрогнули, но так и не поднялись. Он не хотел смотреть в лицо демону, вытащившему самые ужасные и, вместе с тем, дорогие воспоминания из темного угла, куда ватиканец их так старательно заталкивал.
- Ты можешь не понимать текран, но сейчас я говорю на твоем родном языке. Впрочем, если не хочешь, то можно побеседовать и позже. Мне не трудно. – снова щелчок и мелодия смолкла, а визитер развернулся и пошел прочь от прикованного мужчины. И тут де Мора не удержался и посмотрел на пришедшего к нему демона. Это оказалась непривычно лысая девушка в белом халате, на затылке которой красовалась свежая повязка.
-Постой… Откуда они у тебя? Скажи, откуда?!- сам того не желая, аристократ сорвался на крик. Девушка обернулась и продемонстрировала карманные часы в посеребренном стальном корпусе. Не слишком роскошная вещь, но семейство де Маро уже лет двести в богачах не ходили, довольствуясь должностями блюстителей закона, военнослужащих и, иногда, священнослужителей.
- Не нужно лишних эмоций. Тебя привезли хаалрогские пираты и их корабль назывался «Длань Хаоса», кажется. – темно-карие глаза внимательно изучали лицо Кристиана и трудно было сказать, что они принадлежат демону, - Ты очень не хотел расставаться с ними, потому пришлось принять крутые меры. Кстати, на мой вопрос ты так и не ответил.
Ватиканец не удержался от нервного смешка – тогда его просто парализовало по неизвестной причине, так что демоны с механическими руками смогли без проблем утащить его как мешок с картошкой. И это, значит, были «крутые меры»?
- Они мне очень дороги. Подарок Катарины…моей невесты… Умоляю, верни их!
Когда Арчибальд Лешар, не слишком богатый провинциальный дворянин согласился выдать свою дочь за Кристиана де Маро, то молодой человек был на седьмом небе от счастья. Они с Катариной давно заглядывались друг на друга, но строгое воспитание и надзор старших не позволяли влюбленным зайти дальше совместных прогулок и определенных этикетом границ. После помолвки, молодые люди обменялись подарками, и девушка подарила своему любимому карманные часы с гравировкой. С изображением креста, увитого розами, на внешней стороне крышки и надпись «Все души жаждут спасения, но немногие заслуживают его» - на внутренней. Катарина была очень скромной и религиозной девушкой, а потому надеялась, что святой символ и мудрые слова сохранят Кристиана. Сам же де Маро преподнес юной леди ювелирный гарнитур из серебра с мелкими сапфирами: кольцо, серьги, колье, браслет, брошь и диадему. Казалось, ничто не может омрачить тихого счастья молодых людей, но у злодейки-судьбы оказалось иное мнение на этот счет. Когда Катарина с кузиной и слугами и слугами возвращалась с богомолья из Лионерского женского монастыря, то случилось непоправимое – племяннику епископа Валуйского и его дружкам срочно понадобились приключения любовного характера. И невесте Кристиана не повезло…
Юный аристократ пришел в ярость, когда узнал, что сделали с Катариной, и, разыскав обидчика, вызвал его на дуэль. Де Маро настоял на смертельном исходе поединка, что было запрещено вот уже как четыреста сорок восемь лет по указу Папы Ватиканского Габриэля VI. И победил, отомстив за опозоренную возлюбленную, которую вместо счастливой свадьбы теперь ждало заточение в монастыре по велению любящих родителей. Епископ Валуйский не оставил смерть племянника безнаказанной и Кристиан вскоре присоединился к осужденным ворам и убийцам, ожидавшим отправки на Чертову Мельницу…
Рубец на шее ватиканца, памятка с той самой дуэли, постоянно напоминал ему обо всем, ради чего аристократу пришлось стать каторжником. А сами часы стали нитью, связывающей Кристиана с любимой, находившейся за многие мили от крошечной камеры де Маро. После беседы с девушкой, назвавшей себя Лилиан Коэпто, он понял, что находится не в Аду, а где-то в Гьеденской технократии, о которой не знал ровным счетом ничего. Святые отцы неохотно упоминали это государство, окруженное со всех сторон водами Лазурного океана, называя гьеденцев «безбожниками, что в сотню раз хуже демонопоклонников». Далеко не сразу, но аристократ начал понимать, что все, окружающее его – творение исключительно человеческих рук. Периодически к нему приходила Лилиан и расспрашивала о жизни в Ватиканской империи. Но гораздо чаще с Кристианом проделывали что-то непонятное: аристократ перенес несколько операций, а после того, как он оклемался, пришлось вспоминать кое-что из уроков военной академии, которую де Маро так и не смог закончить. Ватиканца гоняли по полосе препятствий, устраивали бои с механическими монстрами и заставляли упражняться до потери сознания, прикрепив к телу какие-то непонятные штуковины… Каждая мышца наливалась свинцовой тяжестью, а боль обвивала все тело, подобно оковам, мешая двигаться. Кристиан так и не понимал, зачем это нужно, но больше не сидел, сложа руки, ожидая смерти. Возвращение часов словно открыло у аристократа второе дыхание, пробудив желание бороться. Как бы то ни было, но роль выпускной работы кучки студентов теперь не слишком прельщала и старые мысли о побеге вернулись. Де Маро был удивлен, когда осознал насколько же молоды его невольные мучители. Правда, как обратить подобное себе на пользу, ватиканец пока не представлял – системы безопасности здесь оказались на высоте.