Блуждая по этому огромному комплексу, аристократ понял, почему святые отцы считали гьеденцев хуже демонопоклонников: другие «результаты экспериментов» тоже освободились и принялись убивать своих мучителей. Кроме того, де Маро пару раз видел, как люди в бронекостюмах расстреливали безоружных в белых халатах. Все против всех, каждый сам за себя.
Когда в этом хаосе Кристиан заметил, наконец, Лилиан, то пожалел, что не прихватил никакого оружия, пусть местное и было ему незнакомо. Девушка была ранена и пряталась между массивными столами от двоих в черной униформе, вооруженных чем-то, похожим на винтовки. Не особо долго думая, ватиканец от души врезал по прозрачной преграде и немедля спрятался. Решение оказалось правильным – де Маро услышал выстрелы, а затем приглушенные вопли. А после прозрачная стена раздвинулась и оттуда вышла Лилиан, придерживавшая свой левый бок.
- Спасибо, Кристиан. – произнесла она, прежде чем аристократ успел её подхватить, - Кажется, с тебя хватит гьеденского гостеприимства.
Тогда де Маро узнал, что охота на «еретиков» существует даже в государстве безбожников. Разве что здесь вместо Инквизиции была какая-то служба психокоррекции, да виновных на кострах не сжигали. Лилиан сдержала свое обещание и Кристиан, вместе с кучкой контрабандистов, покинул неприветливую технократию, где людей порой сложно было отличить от созданных ими машин. Напоследок, она сказала ватиканцу, что не знает толком какое воздействие может оказать на него то вещество, что было вколото ему перед боем с демоном. Это не утешало, но сделать ничего было нельзя. Сама Лилиан и её выжившие соратники остались на родине, но это уже не особо волновало Кристиана. Он стремился домой.
Путешествие к берегам Ватиканской империи было довольно долгим, и де Маро старался чем-нибудь занять себя. Например, пытался научиться стрелять двумя руками, а не только одной левой. Единственное, что сильно мешало Кристиану – непрекращающиеся боли в спине. А уж когда начал расти горб, то ватиканец и вовсе взвыл как волк-переросток. Когда же аристократ снова ступил на твердую землю, то ощутил себя обновленным. Родившимся заново и принявшим огненное крещение. И единственное, чего жаждал Кристиан – увидеть Катарину, пусть даже и в монашеском одеянии.
Чтобы добраться до обители Св. Бригитты, куда благочестивые родители небольшой северной провинции традиционно отдавали согрешивших, а то и забеременевших вне брака, дочерей, де Маро пришлось изрядно потрудиться. Рослый горбун в лохмотьях не вызывал ни у кого особого доверия, потому аристократу нередко приходилось делать самую грязную и черную работу, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Все это время он берег часы, подаренные любимой, как святыню.
Сам монастырь выглядел одной большой каменной глыбой, окруженной со всех сторон кривыми деревьями. Естественно, внутрь Кристиана не пустили бы, потому ватиканец напросился в помощники местному старику-могильщику. Кладбище было большое, и хоронили там не только монахинь, но и жителей окрестных деревень. Потому поддерживать там порядок нужно было постоянно. Спустя, примерно, месяц де Маро уже начал подумывать о том, как бы ему проникнуть в монастырь – ведь Катарины он не видел среди тех сестер, что изредка выходили за пределы каменных стен. Но возможности все не представлялось, и аристократ терпел из последних сил.
В то утро старик велел ему убирать опавшие листья в той стороне, где одинаковые надгробные платы монахинь торчали из земли, подобно несъедобным грибам. Кристиан не стал спорить и послушно направился, куда ему было указано. От прежнего Кристиана де Маро осталось не слишком много и тот, кто играючи управлялся с граблями на дорожках меж могил, был совсем другим человеком. Да и человеком ли? Даже в этом де Маро сомневался. Задумавшись, он не заметил, как железные зубья чиркнули по камню скромного памятника, издав неприятный звук. Поморщившись и посмотрев в ту сторону, аристократ замер как околдованный, а затем рука его потянулась к тому карману, где он всегда держал памятные часы. Надпись на прямоугольном куске гранита, украшенного изображением креста, гласила: «Здесь покоиться сестра Ангелика, в миру Катарина Лешар…». Кристиан рухнул на колени и закричал так, как никогда до этого. В тот же момент горб на его спине лопнул как пузырь и оттуда, разрывая нехитрую одежку, показались испачканные кровью и сукровицей крылья. Теперь новому Кристиану предстояло найти себя в мире, который он практически не знал до того, что с ним приключилось. Перерождение завершилось.