Я же не знаю, что ответить. Фрею я никогда не видела, в отличии от остальных братьев, а поэтому никаких чувств не испытываю. Но в глазах Фреи я вижу радость и счастье. Похоже, раньше мы были с ней дружны. Как жаль, что этого я ещё не вспомнила. Но Фрея очень потрясена и в то же время рада моему возвращению. Её глаза блестят. Она медленно проходит ко мне, пристально смотря на меня. Я молчу. Клео рядом и тоже молчит. Фрея крепко обнимает меня.
— Наконец-то ты вернулась, сестра, — полушёпотом произносит Фрея.
Она снова смотрит на меня и смахивает навернувшиеся слёзы.
— Я помню нашу первую встречу, — говорит она, — мы познакомились на Рождественском балу.
— Познакомились? — удивляюсь я.
— Вот и настало время обо всё поговорить! — вступает Клаус. — Прошу за стол!
Мы все вместе проходим к столу. Фрея обращается к Клео:
— Ты та самая Андреа Лабонэйр?
— Да, — тихо отвечает Клео.
— Приятно познакомиться, — улыбается Фрея.
— Взаимно, — в ответ улыбается Клео и, пожав руку Фрее, продолжает, — и спасибо тебе за защиту.
— Об этом позже поговорим.
Ко мне подходит Финн. По его выражению лица и не поймёшь: рад он моему возвращению или нет.
— Рад, что ты вернулась, сестра, — произносит Финн, пожимая мою руку.
— Спасибо, — улыбаюсь я.
Мы усаживаемся за стол. Я сижу между Клео и Фреей. Итак, семейный ужин начинается.
***
Сначала мы сидим тихо. Фрея и Финн подают всем салаты. Я не могу есть в такой напряжённой обстановке. Разряжает её Кол.
— Ну, Бекка, — обращается он ко мне, — расскажи о своей жизни.
— Как ты познакомилась с Андреа? — интересуется Элайджа.
— Прежде чем я начну рассказывать, — вступаю я, — можно об одном одолжении?
— Каком? — удивляется Финн.
— Пока не наступит полнолуние, зовите меня Эммой, а мою подругу — Клео. Договорились?
— Хорошо, — соглашается Элайджа, — значит, тебя зовут Эмма?
— Да, — киваю я, — меня зовут Эмма Гилберт.
— Ого! — восклицает Клаус. — Какая знакомая фамилия.
— Да уж, — хмыкает Кол.
— И как же ты познакомилась с Клео? — спрашивает меня Элайджа.
— Мы жили по соседству, — подаёт голос Клео, — и познакомились в три года, вместе играя на детской площадке. Тогда мы и начали дружить.
— Да, — отзываюсь я, — а чуть позже мы познакомились с ещё одной девочкой — Рикки Чедвик.
При упоминании этого имени, в сердце опять что-то щемит. Но я прекрасно понимаю, что надо рассказывать всё.
— Мы дружили втроём, — продолжает за меня Клео, — через год к нам приехала девочка из Ирландии. Её звали Белла Хартли.
— И потом вы начали дружить вчетвером? — уточняет Фрея.
— Да, — улыбаюсь я, — мы были неразлучны. Вместе ходили в детский садик, гуляли, поступили в одну школу, в один и тот же класс, вместе делали уроки, веселились, а потом я, Рикки и Белла стали работать в одном кафе.
— Тебе нравилась эта жизнь? — спрашивает Элайджа.
— Нравилась, — глухо произношу я, — до определённого момента.
— Что было потом? — интересуется Фрея.
— Всё поменялось с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать лет, — мне не хочется этим делиться, но выбора нет. — Сначала началась головная боль. Некоторое время я не обращала на это внимания, думала, что это всё из-за переутомления. Но потом головная боль стала такой невыносимой, что мне хотелось кричать. Таблетки вовсе не помогали. Я думала, что схожу с ума. Я начала видеть какие-то расплывчатые картинки у себя в голове… Было ужасно больно…
— Восемнадцать лет назад я предупреждала тебя об этом, — полушёпотом говорит Фрея, — но ты всё равно не изменила своё решение.
Я не знаю, сколько времени рассказывала. Я поведала о снах, которые назвала «тёмными видениями», рассказала об информации, которую мы нашли, о той фотографии; обо всём, что произошло за эти три с половиной недели. Я не рассказала только о двух вещах: какие именно были воспоминания, и я русалка. Я не хотела пересказывать свои воспоминания в присутствии Клауса. Ненависть ослабла, но я не могу ему доверять. И совершенно нет смысла рассказывать всем, что я и Клео и наши верные подруги стали русалками в полнолуние.
Клео тоже добавила несколько фраз в рассказе. Она рассказала о своих воспоминаниях.
— Что ж, — говорит Клаус после долгого молчания, — теперь я всё понял.
— Можно мне задать вопрос? — прошу я.
— Конечно, — улыбается Элайджа.
— Почему Фрея сказала, что помнит, как мы впервые познакомились на Рождественском балу?
— Дело в том, что мы очень много лет считали нашу старшую сестру погибшей, — поясняет Финн, — мы думали, что она умерла в пять лет от чумы.
— А на самом деле меня забрала Далия — могущественная ведьма, сестра нашей матери, — произносит Фрея. — Только спустя несколько столетий мне удалось разыскать своих братьев и сестру.
— А можно поподробнее? — интересуюсь я.
— Когда пройдёшь перерождение, ты сама всё вспомнишь, Бекка, — ухмыляется Кол.
— Ладно, — сдаюсь я.
— Полнолуние будет через три дня, — говорит Клео.
— Да, — кивает Фрея, — ритуал проведу я и моя помощница.
— Помощница? — переспрашиваю я.
— Да, — говорит Фрея, — её зовут Давина Клэр. Восемнадцать лет назад она мне тоже помогала с проведением ритуала. Ей тогда было всего лишь семнадцать лет.
— Ого! — удивляюсь я. — Фрея, а когда я снова стану Ребеккой, то забуду о жизни Эммы? — задаю я свой главный вопрос.
— Нет, — отрицает Фрея, — при перерождении ты будешь помнить о подаренной человеческой жизни.
Её слова меня ранят. Я до последнего надеялась, что забуду родителей и подруг. А теперь я вечно буду жить с чувством вины и потери. Я прекрасно буду помнить, как однажды, будучи Эммой Гилберт, сбежала из дома, оставив родителей, брата и подруг одних. Лет через шестьдесят, семьдесят никого из них уже не будет в живых, а я по-прежнему буду оставаться молодой и здоровой, но сломленной и разбитой. Это чувство вины будет поедать меня изнутри. Марсель предупредил, что у вампиров все, абсолютно все чувства обострены. Я не хочу этого! Не хочу всё это помнить! Я чувствую, как к горлу подкатывает ком. Перевожу дыхание. Все на меня смотрят.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает меня Клео.
— Да, — улыбаюсь я, — всё хорошо.
— У вас красивые камни, — произносит Фрея.
— Это лунные камни, — поясняет Клео.
— Да, — отзываюсь я, — я купила их на день рождения Клео для подруг. Это символы нашей дружбы.
— Ого! — удивлённо восклицает Кол. — Ты знаешь, что этой дружбы больше не будет?
— Кол! — прикрикивает на него Элайджа.
— Я знаю, Кол, — спокойным голосом произношу я.
— Итак! — восклицает Клео. — Мы вам рассказали все наши тайны, мы всё обсудили, мило побеседовали. Переходим ко второй части. Каков ваш план по захвату Второго клана?
— Успокойся, волчица, — усмехается Кол. — Пока у нас только один план.
— И какой же? — интересуюсь я.
— Дождаться, когда вы станете прежними, — произносит Элайджа.
— Да, — соглашается Клаус, — полнолуние будет через три дня. Как только вы станете прежними, мы обсудим дальнейший план действий.
— Отлично! — восклицаю я. — С нетерпением жду полнолуния!
Остаток вечера мы уже проводим в тишине. Фрея угощает нас блюдами, а Клаус разливает в стаканы ту самую тёмную жидкость. Я делаю один глоток и чувствую, как жидкость прожигает мою грудную клетку, как огнём, но становится тепло и приятно. Я глубоко дышу.
— Что это? — спрашиваю я Клауса. Надеюсь, это не яд.
— Вино, — отвечает Клаус.
— Похоже, ты первый раз пьёшь алкоголь, — усмехается Кол.
Да, Кол прав. Я впервые пью алкоголь. Вкус вина резкий, но в то же время сладкий. Клео он тоже понравился. Я выпиваю только один бокал. Мне достаточно.
— Итак, — говорит Клаус, — завтра Элайджа поведает для Андреа краткую историю Нового Орлеана и проведёт экскурсию по нашему огромному дому.
— Пожалуйста, называй меня Клео, — жалобно произносит она.
— Мне не нравится имя Клео, — говорит Клаус, — и имя Андреа мне не нравится. Оно нудное и не склоняется.