Хэвес приподнял свечу, чтобы взглянуть не спит ли его внук, но принц лежал с открытыми глазами, задумчиво глядя в одну точку. Эльнаэ молчал, и тогда Хэвес продолжил.
- После окончания Великой Войны люди заняли прежнюю столицу лесных эльфов - ДольфВей"ен, что, как ты, конечно, знаешь, означало "Раскинувшаяся шаль", и нарекли её по-своему - Ларракия. Сегодня это главный город образовавшейся Республики Левэр. Когда-нибудь ты побываешь там вместе с отцом во время очередного официального визита... Тебе понравится. Ларракия всё также хороша и всё также похожа на белоснежную шаль из острокрыших домов, раскинувшуюся по берегу Дόована... Впрочем, сразу после войны эльфы уже не могли любоваться красотами своего города. По условиям мира все эльфы были депортированы. Многие даже не успели забрать свои вещи. Условия мира были действительно жёсткими для нас. Пришлось срочно искать новую столицу для нового королевства. Так мы основали тот город, в котором ты живешь, столицу Ливеллии - Дèвитмэль, - Хэвес понизил голос. - Теперь давай спать, уже очень поздно. Как ты себя чувствуешь?
- Голова не прошла. И очень жарко, - тихо ответил принц. - Но, если ещё немного расскажешь, что было дальше, я, наверное, усну.
Из-за произошедшего Хэвес не хотел утомлять внука долгими рассказами. Принцу нужен был отдых. Лечебный отвар начнёт действовать во сне намного лучше.
- Эльнаэ, сейчас тебе важен покой. Если быстро заснёшь, завтра обещаю рассказать про войну Тáтэ - войну с орками, которая началась спустя шестьдесят пять лет после создания Союза. Расскажу, как за шесть лет войны наша Ливеллия потеряла почти половину населения, а Айнах Ад"Дир был полностью опустошён.
- Самое интересное... - мечтательно пробурчал Эльнаэ.
- Да, это долгая история. Думаю, тебе будет интересно узнать, как в конце концов все пять королевств объединились перед лицом общего врага и дали бой, как образовали Линию Несвернувшейся Крови - границу, проходящую по всему восточному краю гор Айнах Ад'Дира и по сей день охраняемую от орков...
- А можно чуть-чуть сегодня начать, - не сдавался принц. - Ну, чуточку.
- Спать, - уверенно и неумолимо ответил дед. - Я на балкончике у тебя ещё постою, пока ты не заснешь.
Он подошел к окну и приоткрыл его, чтобы впустить свежий воздух позднего лета и магический, почти осязаемый лунный отсвет. Отсвет как будто качнул шторы (нет, это был всё же ветер) и мягко прилег на резной шкаф, как домашний кот уютно укладывается на коленях хозяина. С башни дворца, расположенного на высоком холме, открывался прекрасный вид на береговую линию озера.
Хэвес нахмурился и вгляделся в берег, местами совсем скрытый за высокими акациями. Хоть он и отозвал половину поискового состава, в темноте всё ещё можно было разглядеть светлячки факелов. Тёплый свет огня, то затухающего, то вспыхивающего ярче, подействовал на него успокаивающе. Огоньки медленно передвигались по ночной мгле. Хэвес даже улыбнулся неожиданной мысли - ему вдруг захотелось перегнуться через перила балкона и с высоты дворца подуть на этих маленьких светлячков, как дуют у костра на умирающие угли, чтобы те разгорелись ярче. Но вот снова вспомнился страшный рассказ внука, и на переносице Хэвеса образовались две вертикальные складки, придающие его благородному лицу ещё больше мужественности. В зелени глаз смешалась необъяснимая тревога и тусклые отсветы факелов. Все знали, когда появляются эти две складочки на переносице - Хэвес яль Гомифьен встревожен. Очень встревожен. Эльф, не прикрывая за собой двери, снова обернулся к внуку и уже в четвёртый раз за вечер повторил:
- Эльнаэ, ты твёрдо уверен в том, что произошло? Твой рассказ - это... Это... Точно не вымысел? Может, играли во что-то? Возможно, солнце сильно пекло?... Голова не болела?
Эльнаэ только фыркнул и отвернулся к стенке:
- Спроси ещё раз у Авилѐро, если хочешь.
Хэвес выждал пару секунд и прикрыл дверь балкона, оставив щёлку. Снова взглянул во тьму. Постоял в тишине, которая принадлежала этой ночью только сверчкам и цикадам. Они всё играли и играли на своих скрипках. Хэвес глубоко выдохнул. Вынул из внутреннего кармана камзола трубку и закурил. Дед принца был, прямо скажем, не эталонным эльфом Ливеллии. Он не увлекался магией, не играл на музыкальных инструментах, не любил стихи и древние песни предков, не любил кошек и вообще домашних животных, что было абсурдом для зажиточных лесных эльфов. Но самым необъяснимым было то, что он имел возможность, но так и не завёл себе фамильяра. А ведь сильный фамильяр - это лучший помощник в жизни. Эти духи сказочных животных, в которых могла быть заключена часть души и магических способностей эльфов, играли большую роль в жизни немногих из оставшихся великих жрецов, а также эльфов королевской династии. Очень немногих... В своё время люди постарались на славу... Сначала они перебили большую часть жрецов во время Великой Войны, а затем ввели квоту на обучение новых. Разрешалась одна школа магии и ведовства! Всего одна! В таких условиях эльфы могли радоваться только тому, что им удалось довести переговоры до зеркальных мер по отношению к Речному народу. Только одна школа у людей и одна у эльфов - и все!
Всем было понятно, кто в данном случае теряет больше. Конечно эльфы, ведь их магические способности были куда сильнее людских. Вековые традиции, многие празднества, связанные с магией, знания ведовства и умение общаться с природой и богами - всё стало постепенно забываться и почти сгинуло спустя два столетья.
Это было сокрушительное поражение. Это были унизительные условия, но ради мира их надо было исполнять. Сразу после войны эльфы собрали большой совет, на котором постановили, где оставить главную школу жрецов, которых называли теургами. И так в течение года закрылись все училища кроме, пожалуй, самого сильного и почитаемого - Школы Пятнистого Василиска в городе Эмлен. Именно там теурги продолжали вызывать фамильяров себе в помощь или приговаривать их в помощь знатным эльфам королевских кровей. Не за бесплатно, конечно.
Однако Хэвесу это было безразлично. Можно только подумать, Хэвес - отец короля, носивший приставку "яль", то есть старейший из рода Гомифьен, и без фамильяра!? Он мог позволить себе что угодно, но вместо этого он удил рыбу, занимался своей небольшой винодельней, а на досуге ездил в ближайшие городки в образе простого торговца. Там Хэвес, как он сам выражался, мог и пива дерябнуть, да и вообще посмотреть, чем его страна дышит. Отцу короля было всего лишь двести тридцать два года. Это не старость, это всего лишь зрелость эльфа. "До трёхсот дотянуть - легче, чем в ладоши хлопнуть", - говорил Хэвес и был прав. Эльфы спокойно могли дожить до трёхсот лет, а некоторые жили и более. Сам процесс старения у эльфов замедлялся ближе к двадцати, а большая часть жизни их проходила в том биологическом возрасте, в котором людям и гномам приблизительно от двадцати пяти до сорока пяти лет. Потом у большинства эльфов происходило "затухание". Ближе к двумстам восьмидесяти на лице эльфов уже можно было видеть морщинки и тот взгляд, который говорит, как много он видел и как скучно и даже больно видеть всё это снова и снова. В основном поэтому браки эльфов с людьми были случаем редким, хотя одно время считалось, что полукровки - наиболее сильные и выносливые создания в генетическом плане. И всё же в подобных союзах эльфы не могли переносить быстрое старение людей, их меняющиеся привычки, их немощь, их неминуемое старческое ворчание, наконец, их зависть. Люди в свою очередь не выносили извечного спокойствия эльфов и их размеренность жизни, ведь за свои триста лет они всё могут успеть. Эльфы не любили торопиться и строить планы. Они любили просто жить.