Уве хоть и умел стрелять из лука, но на всём скаку - такого уровня он пока не достиг. Он понял - единственный вариант атаки - удар топором. "Надо спрыгнуть с лошади. Прямо на него! Прямо на него! - лихорадочно думал Уве. - Один шанс! Лишь бы не промахнуться!" Когда он приподнялся в седле и соскочил с лошади на спину чудовища, готовившегося атаковать Ремдаля, эта мысль всё ещё вертелась у него в голове.
Топор с хрустом вошел в спину и переломил позвоночник монстра. Цмок упал на бок, а Уве по инерции покатился дальше.
Тварь плевалась кровью, стараясь подняться, но нижняя половина чудовища была уже недвижима. Уве вскочил на ноги, выхватил из-за пояса два метательных топорика и сходу, пока зверь не очухался, прыгнул добивать. Цмок, воя от боли и силясь отползти в сторону, даже не заметил вновь нападающего гнома. Он повернул морду в сторону Уве, только когда тот был уже на расстоянии вытянутой руки. Хрясь-хрясь! - и два удара, пришедшиеся точно в голову, докончили дело. Уве развернулся.
- Надо спешить! Они прут из болота!
Из глубины леса доносились потрескивания льда. Вдалеке, насколько позволяли видеть переплетения стволов и сетка веток, двигались пока еле заметные фигуры цмоков. Два справа и один подальше слева.
Пока Ремдаль быстрыми движениями собирал плащи и оставшиеся на земле припасы, Уве подозвал разбежавшихся лошадей. Они вскочили на скакунов и спешно двинулись.
У пробудившихся от спячки цмоков было мало шансов обогнать коней по суше. И хотя болотный чёрт имел всё, чтобы передвигаться по земле, строение его тела не позволяло развивать сильную скорость.
Гномы же не сбавляли бег, стараясь убраться как можно дальше от болотистых мест, понимая, что кони не могут разогнаться в лесу во всю прыть.
- Давай туда! - махал рукой Ремдаль. - Едем в сторону гор. Будем возвращаться вдоль гряды!
- Согласен! - крикнул в ответ Уве. - Клянусь бородой, как вернёмся, все оставшиеся зубы Батрогу повышибаю! Мог бы и накалякать этих сукиных детей на своей карте!
- Если бы он их встречал, об этом знал бы весь город! Его хлебом не корми, дай погеройствовать! Таких бы баек наслушались! - ответил Ремдаль, обгоняя на ходу друга.
Справа от них захрустел лес, громко заломались ветки, и они увидели, как наперерез им ломятся три твари. Одна была явно крупнее особей, которых они встречали ранее. Вокруг морды красовалась алая воротниковая складка. По всей видимости это была самка. Костяные ножки нижней части туловища быстро семенили по снегу, а две длинные передние лапы хватались за попадающиеся на пути стволы деревьев и с силой подтягивали тело к цели. Сзади самки едва поспевали два маленьких уродца. Оглушительно пища, переходя на свист, они старались не отставать от матери.
Гномы увидели впереди участок с более редким лесом и выехали на первую прогалину, понимая, что там лошади могут быстрее разогнаться. Но не успели они проскакать и несколько метров, как Ремдаль услышал громкий треск. Сзади него кобыла Уве наступила на тонкий лёд. Лёд треснул, и на всём скаку лошадь ухнулась в образовавшийся пролом. Она попыталась передними копытами встать на край льда, но тот обломился, и вот уже лошадь была по брюхо в ледяной воде. Уве ловко спрыгнул с тонущей кобылы и отбежал по льду в сторону, где виднелась незаснеженная земля.
Пролесок оказался ещё больше заболочен, чем сам лес.
- Ремдаль, сюда! Скорей! Давай!
- Прыгай! - Ремдаль крутанул поводьями и развернул лошадь.
Краем глаза он видел, как цмок был уже в нескольких шагах. Твари было всё равно, кого есть. Она просто хотела жрать после долгой спячки и поэтому выбрала добычу покрупнее и попроще. Следующим прыжком чудовище резануло когтями бок лошади и всем телом с наскоку прыгнуло ей на спину, утягивая глубже в прорубь - в свою стихию.
Уве запрыгнул к Ремдалю на лошадь. С двумя гномами на спине, да по снегу, лошадь не смогла бы сразу набрать скорость и уйти от преследования. Ремдаль это понимал и решил подстраховался. Он взял новую стрелу и прицелился. К ним быстро приближались два детёныша цмока, каждый метра полтора в длину. Один из них прямиком плюхнулся в уже окрашенную кровью лужу, где мать добивала лошадь, и откуда доносились холодящий кровь писк цмока и ржанье обреченной кобылы. Второй, видимо, поглупее, решил выбрать новую жертву и, обежав беснующееся в проруби семейство, двинулся на гномов.
- Обхвати меня и возьми за поводья! - крикнул Ремдаль - Нно!
Он пришпорил кобылу ногами, а сам не отпускал тетивы. Выцеливал-выцеливал.
- На!
Отпущенная тетива приятно обдала щеку ветерком, и звук был приятный - вшшш! Стрела ушла чётко в цель - пробила хребет чуть ниже шеи и пригвоздила тварь к земле. Это была вторая из трёх стрел на медведя - мощная, с зазубренным наконечником из суддверской стали, какую ковали гномы в самых глубоких северных пещерах Бурых гор.
- Нно! - Ремдаль закинул лук за спину и подхватил поводья из рук Уве.
Они поскакали дальше уже осторожнее, выбирая места, где была видна черная корка земли, не занесенная снегом. Сзади них цмок вылез из проруби. Кровь вместе с холодной водой стекали по всему телу. Остатки кобылы доедал её отпрыск. Мать подошла к трупу своего второго ребенка со стрелой в спине и обнюхала его. Она не завыла от горя. Нет. Она медленно повернула морду в сторону скачущих гномов и долго смотрела вслед.
***
Какое-то время ехали молча. Временами они останавливались и прислушивались, нет ли погони, но вокруг было тихо. Уже давно окончательно стемнело.
- Спасибо что выручил, - произнёс Ремдаль, не оборачиваясь. - Там... Когда на кобылу набросилась эта гадина и уже подбиралась ко мне... У меня не было шансов.
- Брось. Это кто кого ещё выручил... К тому же, ты всегда смог бы напугать его своей татуировкой, - Уве похлопал Ремдаля по плечу и через секунду гномы дружно загоготали так, что в какой-то момент испугались, что их услышат. Смолкли, улыбаясь. Весь город потешался над татуировкой Ремдаля с давних пор, когда он, ещё будучи юношей, ездил в столицу, город Фьяндхайм, чтобы набить себе на плече голову дракона. Но соблазны столицы так поглотили его, что он в компании новых друзей добрался до салона только на четвертый день. Все были, ясное дело, навеселе - против знаменитой пятидесятиградусной Фьяндхаймской наливки из морошки никто не мог устоять. С непривычки молодцу сильно ударило в голову. Ремдаль позже признавался, что и салон он выбрал, мягко говоря, не в самом благопристойном квартале города, и что татуировщик тоже лыка не вязал, ибо время было уже позднее, да и ежегодный Праздник Кузнечных ремёсел был в разгаре. Ну и вышло так, что у дракона один глаз косил, усы были растрёпаны, и не хватало пары нижних зубов, потому что уголь на тот момент кончился. Ремдаль уже давно перестал обижаться на безобидные шутки друзей, но поток юмора всё не иссякал.