Эйс открыл глаза. Дневной свет слегка освещал серую, облущившуюся стену. «Значит это был не сон», подумал парень, и повернулся к шуму который был у него за спиной. Это оказалась Элис, которая нарезала сушеное мясо, и выкладывала его на тарелку. Лицо её было серьезным, но при этом радостным, без вчерашней печальной нотки. Она тихо напевала какую–то песенку, и не обращая внимания на встающего с кровати, взяла флагу, которая лежала на «обогревателе», и тихо булькала. Затем начала разливать жидкость, от которой шел пар, по небольшим емкостям.
Парень подошел к столу, на двух тарелках было, мелко порезанное, мясо. Рядом с ними стояло 2 кружки, одна железная, вторая фарфоровая. Во внимание бросилось, то, что возле стола сейчас 2 стула, а не как было вчера, один. Причем ни были разные по стилю, но одинаково старые.
Отодвинув стул, парень сел, вдохнул, закрыл глаза и улыбнулся. Странно, но в голове не было мыслей, а в душе тревоги. Такое чувство, что он здесь просыпается каждое утро, и это его стандартный завтрак. Сейчас он насладиться едой, возьмет чашку с горячей жидкостью, и выйдет на балкон, что–бы вдохнуть этот чистый, и такой приятный воздух. Страх, непонимание, отрицание и чувство бездоходности, словно растворились, ушли куда–то вместе со сном. Остался только интерес познания нового. Видеть этот мир, как чистый лист, в котором можно почувствовать себя ребенком, постоянно узнающим, что–то новое. Впервые за много лет он по настоящему почувствовал себя действительно живым. Когда тебе не хочется сидеть на месте, а есть непреодолимое желание выйти на улицу, и просто идти, иди и не останавливаться. За три тысячи лет мир сильно изменился, и все эти изменения манят, и будоражат. Обычно, в книгах и фильмах, люди попавшие в другое время или реальность, неистово хотят вернуться назад. Но сейчас все наоборот. Не важно, как он попал в это тело, главное, что–бы его владелец не захотел вернуть его себе назад, а Эйса отправить домой. Туда где ждет серость будней, бессмысленность и безысходность. Хотя конечно странно, как этот серый, полу разрушенный мир, может манить, и вызывать желание остаться здесь, как можно дольше. Но сейчас это не важно. Не спеша пережевывая мясо парень испытывает эйфорию от осознания, что он действительно в новом мире, и это был не сон. Возможно она скоро спадет, но сейчас это самый счастливый момент в жизни. Ведь он столько лет искал новые миры в играх, а тут иной мир сам его нашел. Это круче чем выиграть декпот в лотерее, это круче чем получить нежданное наследство, ведь это досталось только тебе, и осознание этого еще больше подзадоривает, воодушевляет. Где–то глубоко в душе Эйс всегда мечтал о подобном путешествии. Возможно именно поэтому вчерашний день не вверг его в полную панику, и позволил с более менее холодным разумом реагировать в экстремальных ситуациях. Если–бы малейшая нерешительность, неуверенность, то сейчас–бы его одежду носили «крысы», а тело гнило–бы где–то в бесконечных коридорах муравейника.
– Почему ты закрыл глаза? Тебе плохо? – спросила девочка садясь на стул.
Не открывая глаза парень повернул голову к собеседнице, растянул широкую улыбку, медленно открыл глаза.
– Нет Элис, мне очень хорошо. Я не помню когда мне последний раз было так хорошо.
– А говорил, что нечего не помнишь – хихикнула она.
– Элис – с лица спала улыбка – кажется кто–то говорил, что не будет выпытывать об этом.
– Да шучу я. Я просто хотела это от тебя услышать.
– Скажу так, в моей памяти нет ничего об этом мире. Ни кто я, ни чем занимался, ни даже, что это заместо, и, что за его пределами. Это чистая правда.
– И ты хочешь узнать свое прошлое здесь?
– Да. – коротко ответив, парень взял железную кружку и направился к открытой двери, через которую проникал свет, наполнявший комнату.
Минув большие и маленькие глыбы поросшие мхом и зеленью, он подошел к перилам, облокотился на них, и устремил взгляд в чистое, безоблачное небо. Судя по зданию напротив, до круши где–то двадцать этажей, а до земли около ста. Вправо и влево, очень сложно разобрать насколько далеко границы данного комплекса. Но, не смотря на отсутствие тумана, края его по прежнему не видно. Может всего несколько километров, а возможно и несколько сотен.