— Откуда только взялась эта собака? — спросила жена старейшины Имфы.
— Мы не знаем, — ответила та из пленниц, что была постарше. — Когда наши мужчины отправились совершать на вас налет, вдруг оказалось, что этот Черный Пес бежит впереди отряда. Он первым и напал на ваших воинов. А теперь вон оно как обернулось! А ведь наши старики кормили этого пса олениной, живыми кроликами и собаками-крысоловками, называя его Духом Победы! А сегодня он пошел против нас, и ваши воины одержали над нами победу…
— Мы тоже можем кое-чем покормить эту собаку, — сказала жена Имфы. И женщины принялись обсуждать, чем же лучше накормить Черного Пса.
Тетка военачальника Ю сходила туда, где вялилось мясо, и принесла целую оленью лопатку. Жена старейшины Имфы смазала мясо какой-то пахучей кашицей, и тетка военачальника Ю отнесла мясо Черному Псу.
— На, собачка, — сказала она и бросила оленину на землю. Черный Пес подошел, скаля зубы, схватил мясо и принялся рвать его зубами.
— Молодец, хорошая собачка! — похвалила его женщина и вернулась к остальным. Через некоторое время все женщины разошлись по своим хижинам. Тетка военачальника Ю взяла обеих пленниц к себе в дом и дала им циновки и одеяла.
Утром воины фарим проснулись с головной болью, чувствуя себя совершенно разбитыми, и увидели, что дети собрались большой толпой и щебечут, точно встревоженные птички. Интересно, подумали воины, на что это уставились наши малыши?
И увидели Черного Пса, тело которого, уже совершенно окоченевшее, было сплошь утыкано рыболовными острогами.
— Это дело рук женщин! — догадались воины.
— Верно, — подтвердила их догадку тетка военачальника Ю. — Мы дали ему отравленное мясо, а потом забили его острогами.
— Но мы не давали вам совета поступать так! — возмутились старики.
— Ну и что? — сказала жена старейшины Имфы. — Дело-то сделано.
И с тех пор племена хоа и фарим совершали друг на друга налеты только в соответствии с разумными правилами; их воины бились до смерти на традиционных ристалищах и всегда возвращались домой с победой, унося с собой павших героев. А потом их мертвые с глубоким удовлетворением смотрели, как воины танцуют победный танец.
Войны на берегах ручья АлонаВ стародавние времена в Махигуле соперничали два города-государства, Мейюн и Гьюй. Они соревновались во всем — в торговле, в науках и искусствах, а также постоянно спорили из-за границ.
В мифе об основании Мейюна говорилось, что богиня Тарв, проведя приятную ночку со смертным, молодым пастухом по имени Мей, подарила ему свой синий звездный плащ и сказала, что когда он его раскинет, то на той земле, которую покроет плащ, вскоре возникнет большой город, а он, Мей, будет там правителем. Пастуху показалось, что город будет не так уж и велик, от силы футов пять в длину и три в ширину, но спорить он не стал, а выбрал хороший кусок пастбища на земле своего отца да и раскинул на траве плащ богини. И вдруг — о, ужас! — плащ стал расширяться, разворачиваться, и чем больше Мей расправлял его, тем больше еще оставалось расправить. И наконец, плащ покрыл всю холмистую равнину между двумя ручьями — маленьким Уноном и большим Алоном. Пастух отметил границы территории, покрытой звездным плащом, и плащ тут же взлетел ввысь, к своей хозяйке. А предприимчивый Мей вскоре стал правителем огромного города и, надо сказать, правил долго и хорошо, так что и после его смерти город Мейюн продолжал процветать.
Что же касается города Гьюя, то и о его создании имелся весьма занимательный миф, в котором говорилось об одной девушке по имени Гью, которая как-то теплой летней ночью уснула прямо на поле своего отца. Бог Балт увидел ее с небес и как бы между прочим овладел ею. Проснувшись, Гью страшно рассердилась. Она не желала мириться с подобным «правом первой ночи» и заявила, что немедленно расскажет обо всем жене Балта. Чтобы ее умилостивить, Балт пообещал, что она родит ему сто сыновей, и они станут основателями великого города, который будет построен на том самом месте, где Гью утратила свою девственность. Вскоре — и гораздо быстрее, чем это казалось возможным, — Гью действительно обнаружила, что беременна, и, еще больше рассердившись, отправилась прямиком к жене Балта, богине Тарв. Но Тарв не сумела изменить того, что натворил ее супруг; она лишь кое-что исправила, и в положенный срок Гью родила — но не сто сыновей, а сто дочерей. Девочки быстро выросли и, став весьма предприимчивыми молодыми женщинами, основали город на месте той фермы, что принадлежала их деду по матери. Они правили в этом городе долго и весьма успешно, так что и после их смерти город Гьюй продолжал процветать.