***
Попрощались. Он — домой. Она — в бар. Бар — шумно, весело. Дом — уютно, покой.
Разбирал старые блокноты, нашёл переписку:
«Первый раз пишу тебе письмо… Неловко себя чувствую. В голову лезут дурацкие фразы, цитаты из книг великих, но мёртвых, талантливых, но живых.
Сегодня наблюдал одно из уникальнейших явлений нашего города — чаек, роющихся в помойке. Вот до чего доводит голод и чаек, и людей (последние роются в мусоре гораздо чаще и с большим энтузиазмом).
Ничего не скажешь — радужную выбрал тему… Постараюсь сменить.
Как ты могла заметить, я не особо оптимистичен, зато прибегаю к иронии. Знаю, знаю — опять занудничаю… Извини.
Тяжело вырывать из души страницы.
Недавно пришёл к выводу: писать — вычёркивать мысли из головы. Угадай, что попадает на бумагу?
Суета сует…
Телевизор последнее время вообще не смотрю: бомбы, террористы, войны — моя нервная система такое зрелище не выдерживает, а твоя бы выдержала? Наверное, да…
Тебе, скорее всего, трудно будет принять всерьёз мои письменные излияния. Они тебе могут показаться смешными, но…
Твой…».
Ответ:
«Получила твоё письмо. Прочитала, задумалась — а, сколько тебе лет? С одной стороны — состоявшаяся личность. С другой — маленький ребёнок, который нуждается в постоянном уходе и контроле.
Бомжи, чайки, новости… Неужели тебя ничего не радует? Никто и ничто тебя не греет?
То, что ты пишешь, не может показаться смешным, поскольку является очень грустным.
Ты не такой, как все…
Твоя…».
И почему эти письма попались ему на глаза именно сегодня, после их встречи?
Ничего случайного не бывает — аксиома.
Новая встреча.
Столкновение мироощущений…
Ледниковый период на планете Земля привёл к вымиранию динозавров и дальнейшему развитию жизни. Ледниковый период действует на отношения двух людей точно также, только есть одно маленькое «но»: может получиться так, что развиваться нечему будет.
Её передёрнуло от таких рассуждений.
Нельзя циклиться, нельзя… Как же — это из той же серии, что и «Не думайте о белой обезьяне, только не думайте о белой обезьяне», — естественно, что ты будешь думать исключительно об этой самой обезьяне, и ни о чём другом.
Парадокс: хочешь тепла и мягкости — получаешь страсть, хочешь любви — получаешь секс, хочешь секса — получаешь доверие, — и как-то, вроде, не до плотских утех, не до любви, не до тепла, в принципе, не до жизни…
К чему всё это — он не понимал, вернее не хотел понимать.
Трёхмерного пространство не хватало, а в спиралевидном существовать пока не научились. Впрочем, им было всё равно — трёхмерное или спиралевидное. Хотели существовать вне пространства, но во времени.
***
Подъём по лестнице, звон ключей — обычный звук при доставании их из кармана — открывание двери… Ничего нового они за ней не увидят: коридор, слева и справа по комнате, прямо — ванная, справа от ванной — туалет, справа от туалета — кухня, своеобразная Мекка для общения друг с другом. На кухне пьют, закусывают, разговаривают, курят.
Тик-так, тик-так… Тик… так — это нервное.
В разговоре не обойтись без многоточий. Три маленькие точки, повисающее в воздухе, после сказанного ней, три маленькие точки, повисающее в воздухе после сказанного им…
— Ничего не изменилось.
— Кроме нас.
— Естественно.
— Возразить нечего.
— Ты…
— И ты…
— Мы?
— В определённом смысле.
— Если не секрет, в каком?
— Сказано же — в определённом.
— Что-то чересчур много отвлечённости.
— Конкретика скучна и утомляет.
— Какой ты умный…
— Не надо, мне сейчас не до сарказма.
— Сам виноват.
— Знаю, но проще от этого…
— Не становится.
— Я начинаю.
— А я заканчиваю.
— Дуэт разговорного жанра.
— Ха… Не до сарказма, говоришь?
— Не до всякого…
— Ах, извините!
— Опять начинается!
— Извини, издеваюсь…
Перемещение по коридору… Следующая остановка — комната.
— Здесь уютней…
— Но и напряжённей…
— Из-за?
— Мой взгляд достаточно красноречив?
— На испуг берёшь?
— Нет.
— И на том спасибо.
— На том свете отблагодаришь.
— Не смешно.
— Ты видишь или слышишь, чтобы кто-нибудь смеялся?
— Сбавь обороты.
— Душно.
— Сейчас приоткрою форточку.
С улицы — ни звука. Безветрие, безлюдье.
Невозможно провести точную инвентаризацию чувств даже в один конкретный момент…
***
На его лбу давно выжжено клеймо несуществующего. Его лоб весь был испещрён непонятными символами, заметными не многим, те, кто их видел испытывали или страх, или уважение.