Его можно похвалить за идею и оригинальность, но, я допускаю, что так он хотел похвастаться и показать своим врагам, что Россию голыми руками не возьмёшь. Всё, что тут есть, символизирует победу за выход к Балтийским берегам.
— Ой, мужчинам только дай повод. Они вечно меряются всем, что у них есть.
— Ты преувеличиваешь.
— Уверен? — заглядывая Владимиру в глаза, спросила Соня.
— Возможно, ты и права, — нехотя признал он, вспомнив, как они с друзьями постоянно соревнуются в доходе, в покупке автомобилей и прочих глупостях.
Они погуляли по Нижнему саду, а потом прошлись по Верхнему. Соне понравилось, что при Елизавете Петровне здесь раньше был огород. Она так и представила позолоченные роскошные скульптуры, окружённые со всех сторон водой, а по центру свеклу, редиску и лук. Соне даже стало забавно от своих фантазий.
— Я уже немного устала, мы можем присесть на лавочку? — спросила она
— Да, конечно. — И Владимир стал искать глазами место для отдыха.
Дойдя до скамейки, которая больше напоминала диванчик, Соня и Владимир сели на одну сторону. Диванчик делился на две части, но посередине сесть было невозможно, потому что на спинке располагалась голова какого-то существа; человека или зверя они так и не смогли разобрать.
— Вот теперь я жалею, что взяла только десять дней отпуска, — с мукой в голосе произнесла Соня.
— Так позвони на работу и не уезжай, — легко предложил Владимир.
— Ага, а когда финансы споют романсы, буду Питерской бомжихой, — смеясь, предложила она.
Поддавшись на её улыбку, Владимир тоже засмеялся, но быстро опомнился и резко стал серьёзным.
— Я не хочу, чтоб ты уезжала, — упрямо произнёс он.
— Тогда я перееду к тебе.
— Хорошо.
Соня смущённо опустила глаза.
— Я же пошутила.
— А я нет, — с прежней серьёзностью ответил Володя.
В голове у Сони пролетело так много мыслей, что до конца она так и не поняла, какие чувства испытала в данный момент от этого разговора. Девушка поднялась с диванчика, готовясь к занудной речи на тему, почему она не может переехать к мужчине, которого знает несколько дней, но так и не успела ничего сказать. Из-под камней включились фонтаны, заставив её смешно взвизгнуть и отскочить. Владимир засмеялся, хотя у него тоже намокли ноги в кроссовках. Выбрав сухое место, Соня старательно отжала подол платья, стараясь не сильно его задирать. Всё-таки нарушать приличия ей не хотелось.
Владимир стоял рядом с раскаивающимся лицом, будто нашкодивший кот.
— Это диванчики-шутихи. — Объяснил он.
— Шутихи? — недоуменно спросила девушка, расправляя юбку, чтобы та не выглядела как слипшийся комок.
— Да, такое развлечение было особенно популярно в петровские времена. Этот фонтан самопроизвольно включается и выключается, окатывая водой прохожих. Дети обожают тут бегать.
— Теперь понятно, почему мы именно сюда шли и пропустили те три лавочки. Ты специально меня затащил сюда, чтобы разыграть?
— Да, дурак был, думал, забавно выйдет. Ты сильно сердишься?
— Нет, не сержусь, это было просто неожиданно. Хорошо сегодня жарко, и я скоро высохну. Я-то хотя бы в босоножках, а у тебя в обуви, наверное, вода хлюпает?
— Немного… Ничего страшного. Тем более я сам виноват. — Владимир опять улыбнулся своей самой извиняющейся улыбкой.
Уже когда они сидели вдвоём в кафе, точнее, на террасе, Соня мысленно возвращалась к разговору, который прервал шутливый фонтан. Она поглядывала на Владимира поверх меню и с трудом разбирала названия блюд. После ухода официанта она бы и под смертельными пытками не вспомнила, что именно заказала.
«Надеюсь не каких-нибудь там устриц или мидий» — думала с тревогой она, разглядывая узоры на скатерти.
Но, как выяснилось, беспокоилась Соня зря. Консерватизм настолько глубоко сидел в её крови, что заказала она весьма простые блюда и даже не выбрала десерт. Владимир же вёл себя, как ни в чем не бывало. Всё так же ел, шутил, смеялся, будто и не предлагал переехать Соне к нему. «Так не бывает в реальной жизни, только в кино или плохих романах», — думала она, пока Владимир преспокойно переваривал еду. Соня же в своих фантазиях дошла до того, что решила, будто лежит в коме в больнице и ей это всё снится.
— Сонь, — тихо позвал Владимир.
— Мм, что?
Выйдя из небытия, она насадила на вилку кусочек курицы и отправила его в рот.
— Да, смотрю не ешь совсем, что-то сидишь непривычно тихая.
— Да, просто задумалась.