— Знаешь, что я давно хочу сделать? — спросил он, не отпуская её руки.
— Что? — удивлённо подняв брови, спросила Соня.
— Поцеловать тебя, — без усмешки и серьёзно произнёс он и приблизился к ней почти вплотную.
К щекам Сони, казалось, прилила вся кровь, которая имелась в организме. Она
покраснела как рак, но Владимир не стал ждать ответа, а просто прижался к её губам.
И она ответила на поцелуй… Сердце её забилось быстрее, но воздуха становилось всё меньше. Соня прервала поцелуй и, глубоко вдохнув, крепче прижалась к нему снова, мечтая, чтоб этот момент длился как можно дольше.
Но сон закончился дверным звонком… София была дико смущена тем, что ей приснилось, но размышлять долго на эту тему не стала. Соскочив с дивана, она побежала открывать, крикнув на ходу, что идёт, и, как назло, поймала своё отражение в зеркале прихожей. Выглядела, конечно, Соня явно не для приёма гостей. Резинка для волос свалилась, волосы ото сна разметались по плечам, а щёки оставались такими же красными, как в сновидении. Поправив футболку, которая задралась на животе, она открыла дверь, и на всякий случай опустила глаза. Девушка слишком боялась, что Владимир ненароком прочитает в них что-то, указывающее на её недавнее сновидение. Но, счастью, Владимир, как и любой земной человек, не обладал способностью читать мысли, а потому просто прошёл в гостиную.
— Как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил он.
— Спасибо, уже гораздо лучше, осталась небольшая слабость, но, думаю, завтра буду как огурчик.
Отступив от Владимира на безопасное расстояние, Соня вздохнула: «Он бы, наверное, очень удивился, если бы он узнал, какой сумбур сейчас творился в моей голове…».
— Ела что-нибудь?
— Да только этим и занимаюсь от скуки, — заверила его она, приглаживая спутанные волосы.
Он скептически посмотрел на неё снизу вверх, как обычно не замечая существенных изменений в фигуре.
— Неужели ты и правда не толстеешь?
— Ну, хорошо, открою секрет, — подойдя к Владимиру ближе, она приложила палец к губам и прошептала: — нет.
В гостиной послышался смех. Причём, как мужской, так и женский.
— Ума не приложу, чем нам заняться? — озабоченно наморщив лоб, спросила Соня.
— Да мне собственно всё равно, могу просто сидеть и смотреть на тебя, — пожимая плечами, ответил её кавалер.
— Ну, уж нет! Я тогда буду чувствовать себя максимально неловко. Не люблю, когда на меня смотрят долго: от этого неуютно становится.
— А я закрою глаза и так буду смотреть.
Соня опять засмеялась, представив эту картину.
— У меня карты есть, можем в дурака пару партий сыграть, — предложила она.
— Ого, да ты азартная, оказывается. На что играем? — потирая ладонями, спросил он.
Соня старательно делала вид, что задумалась.
— А зачем на что-то играть?
— Нууу, — Володя поднял взгляд к потолку, — чтобы интереснее было выигрывать, я полагаю.
— На деньги играть не хочу, а насчёт других наград в голову ничего не приходит.
— У меня есть идея.
— Какая?
— Поцелуи.
Изменившись в лице, Соня закатила глаза.
— И как ты это себе представляешь? — возмущённо проговорила она. — Если я проигрываю, то целую тебя, а если ты проигрываешь, то наоборот?
— Меня устраивает, — довольно произнёс он, раскладывая карты на первую партию.
— Эй, так нечестно, мы же в любом случае целуемся.
Но Владимир, казалось, и не слушал её. Он уже взял свои карты и старательно изучал положение, вовсю веселясь над Сониным выражением лица.
— Ах, ты, негодяй, — воскликнула она, — ты просто издеваешься надо мной!
— Тебя слишком интересно дразнить. Не могу справиться с искушением.
Вздохнув, Соня всё же взяла свои карты и сделала беспристрастное лицо, намереваясь отомстить Володе за эту выходку.
И после шести игр до него внезапно дошло, что Соня, мешая колоду, всегда выигрывает. Он даже хотел заподозрить её в жульничестве, но вовремя одумался. Честнее человека этот мужчина пока не встречал. Ну, или так искусно притворяющегося. Это Владимиру ещё предстояло выяснить.
— Ничего не понимаю. — Опять проиграв, озадачился он. — Ты что шулер?
— С чего ты взял? — с любопытством уточнила Соня.
— Я заметил, что раздавая карты, ты всегда выигрываешь. Вот я и думаю, может, ты подтасовываешь себе как-то.
— Нет, я никогда не жульничаю, но действительно, когда раздаю, почти всегда выигрываю. Может, это у меня такая суперспособность?