Присутствие и внимание дам наполняли их гордостью, проигрыш не тяготил, они просто забыли, откуда и зачем пришли. Словно очутились они в этом мире не на несколько часов и, быть может, перед смертью, а пребывали в нем всегда, все же прочие забрели сюда случайно. Счастье переполняло их души. Если, садясь за столы, они конфузились и недовольно хмурились, то теперь они очаровали свиту Карла Евгения своей щедростью, красотой и веселостью.
Кое-кто из вюртембергских кирасир пустил в ход крапленые карты, а кое-кто из дам стал уговаривать сербских офицеров пройтись по саду. При расставании настроение у всех было превосходное, и принцесса-мать осталась довольна своими подопечными.
Но даже во время самых оживленных разговоров или нескромных перешептываний с дамами, играя в карты или хохоча во все горло, почти все офицеры не спускали взгляда с Исаковича, куда бы он ни двинулся, опасливо следуя за огромными бантами и лентами принцессы-матери.
Они знали, что их мужская сила пользуется известностью, гордились тем, что эту славу они несут и в немецкое царство. Весь Дунайский полк, так же, как и они, был осведомлен о том, что Исакович был любимцем при дворе Александра Вюртембергского, и сейчас их разбирало любопытство: остался ли он в сердце принцессы? Им было жаль обмануться в своих надеждах. Недовольные тем, что пора покидать такое приятное общество, они с досадой и в то же время со злорадством отмечали, что принцесса сторонится Исаковича и что он все больше сникает.
В сущности, Вук Исакович сам избегал принцессы-матери, хотя в этом и не было особой нужды, так как она и не стремилась к нему. Избегал смотреть ей в лицо, стоять возле нее. Разница между той, которую он помнил, и той, которую сейчас видел, была так ужасна, что он, как безумный, весь вечер бродил по залу с вытаращенными глазами, убитый тем, что злой рок судил ему пережить и это, и мечтал, чтобы все поскорее кончилось. И поэтому попрощался он с нею довольно небрежно.
Принцесса-мать выразила желание осмотреть лагерь. Вук Исакович пообещал к завтрашнему утру подготовить полк к ее приезду. Еще раз улыбнувшись усталой, но ехидной улыбкой, она сказала, что пошлет солдатам баранов, волов и пива, а офицерам — цыплятины, вина и овощей, и снова сунула ему под нос для поцелуя свою жилистую руку.
Таким образом, Вук Исакович вышел с полком на последний отрезок пути до небольшого городка Штукштадта на Рейне, где находился лагерь генерал-фельдмаршал-лейтенанта Йоганна Леопольда Беренклау, командующего авангардными войсками.
На противоположной стороне реки стояли передовые части французов, которые ни днем, ни ночью не прекращали стрельбы.
Главные силы австрийской армии всю весну 1744 года сосредоточивались на Рейне; медленно и опасливо, как улитки, они ползли через враждебную им Баварию и Верхний Пфальц, через колеблющийся Вюртемберг, через Баден и Гессен, чтобы обрушиться на французов, не забывая при этом, что за спиной у них — страшная железная Пруссия.
Главнокомандующий австрийской армии принц Карл Лотарингский не торопился двинуть свои полки на врага, он гонял их точно большое стадо то в одну, то в другую сторону и готов был принять любую заблудшую овцу, откликнуться на любой мирный шаг, исходи он даже от заштатного городка или села. И хотя на той стороне Рейна была его родина, земля его предков, он так привык думать по-австрийски, что почти не ощущал тоски по охотничьим угодьям, дворцам и даже престолу. Он был доволен женитьбой своего брата Франца на Марии Терезии и полагал, что и на брата, разумеется, возложат императорский венец.