Исакович знал, что в те годы через Токай в Россию прошло несколько сот сербских офицеров и несколько тысяч простого народа. О Вишневском ему было известно лишь, что тот — серб. Значит, брат. И он ждал братского отношения к себе.
Поэтому он спокойно повторил, что не может принять его предложение.
Вопреки ожиданиям Вишневский не кричал и не ругался. Хладнокровно он принялся доказывать, что Павел молод и глуп, что место главы миссии в Токае весьма прибыльно. Покупал бы вино для лазаретов и для двора, а почем — никто не спрашивает. Через год или два умеючи он мог бы стать богатым человеком. Местные венгерские графы часто приглашают в гости. Заискивают. Никогда в жизни его, Вишневского, так не задаривали! А в конце за ревностную службу он рассчитывает получить еще и награду от русского двора.
Исакович уверял, что за наградами и богатством не гонится. Волнует его горькая участь родного народа. Он не хочет больше бессильно смотреть на ложь, несправедливость, слезы. Поэтому он и уезжает в Россию.
Вишневский с мягкой отеческой улыбкой стал внушать Павлу, что он может здесь, в Токае, жениться. В окрестностях столько венгерских баронесс, которые охотно отворяют двери своих домов перед главой токайской миссии. А если он не хочет жениться, то женщин здесь сколько угодно.
Соотечественниц.
Столько их здесь останавливается по дороге в Россию с мужьями и без мужей!
И все они, разумеется, говорят, что, кроме мужа, им никто не нужен. Ну а потом уступают. Только надо подойти по-хорошему. Проезжают и девушки с матерями. Выдают себя за невинных, но это не так. Немного ласки, немного вина, и они уступают. Летят, как бабочки на огонь, здесь же, на ночлеге. Никогда еще у него не было столько женщин!
Павел тогда рассказал Вишневскому, что год тому назад схоронил жену, которую очень любил: она скончалась, родив мертвого ребенка.
Он не может ее забыть, другой жены ему не нужно.
А чтобы отдать дань природе и удовлетворить желание, он всегда найдет себе девку. К женщинам его больше не тянет. Опротивели в Вене донельзя. И его удивляет, что Вишневский в Токае так много уделяет внимания женщинам вместо того, чтобы радеть о судьбе своего народа. Почему бы ему не выбрать красивую женщину по душе и не марать свою честь? Мужчина должен любить одну женщину, свою жену, а не бегать за другими. В Вене ему довелось читать одну немецкую книгу, в которой описана жизнь на далеком острове среди океана. Там заключают браки еще в детстве, и дети растут вместе. Как это целомудренно и прекрасно!
Вишневский и после этих упреков держался отменно.
Исакович, которому сказали, что Вишневский из крестьян, не знал, чему больше удивляться: тому ли, как одет этот офицер, волосам ли его, красивому ли лицу, глазам, обхождению, манере курить, разговаривать, улыбаться или его дому: столу, серебру, лошадям, слугам, или его знакомству с европейскими столицами.
Вишневский слушал Исаковича, задумчиво покуривая трубку.
Во многом капитан прав. Каждый, даже самый ничтожный человек, жаждет счастливой чистой любви. Но как вся наша жизнь — дым и прах, так и эта мечта о первой чистой любви бывает лишь в детстве. А потом все мы ищем женщину! Единственную! Настоящую! Необыкновенную! Среди многих самую прекрасную! Что сияет среди прочих женщин, как сияет русская императрица Елисавета среди коронованных особ.
Знает ли Исакович, как пробуют вино?
И прежде чем Павел успел ответить, Вишневский позвал стоявшего у двери гусара, приказал принести несколько вин, назвав сорт и возраст каждого. Вскоре перед Исаковичем поставили стеклянные графины, в которых краснели, как рубин, или желтели, как червонное золото, различные токайские вина. В свете множества стоявших на столе свечей графины переливались, а бокалы, которые Вишневский, отослав гусара, расставлял в ряд, мелодично звенели.
Потом он предложил Павлу отхлебнуть из первого, второго, третьего и четвертого бокала.
Оставшись наедине с Вишневским среди роскошной обстановки, так напоминавшей ему Вену и дом г-жи Божич, Павел насупился, пришел в дурное настроение и сердито посматривал на хозяина.
Исакович решил, что тот задумал его напоить.
Верно, он ищет ссоры.
Павел недоумевал. Вишневский — глава миссии, так сказать, владыка жизни и смерти на пути сербов в Россию. Кроме того, Павел гость в его доме. Как же ему все-таки поступить?