Книги, кроме одной французской, были немецкие. Он вполголоса, медленно читал все подряд, даже когда не понимал.
Исакович говорил по-немецки довольно дурно, неуверенно, коверкал слова, а французский язык слышал только от взятых под Прагой пленных. О чем пишут во французской книге, которую ему дал Вишневский, он так и не понял, хотя долго рассматривал в ней чертежи. Видимо, это была биография французского генерала, имя которого Исакович прочел по слогам: Vi-com-te Tu-re-n-ne.
Но книги на немецком языке он понимал хорошо.
Больше всего ему понравились слепые глаза на скульптуре, изображавшей бюст римского полководца, которого звали Юлий Цезарь.
Павел читал о том, как Цезарь покорил Галлию.
И как он упрочил власть Рима над покоренными народами.
Наслаждался Павел и книгой, в которой Монтекукколи описывал собственные победы.
Все это было для него ново.
Внимательней всего штудировал Исакович схемы сражений, изучал он также и карты перевалов на Карпатах, имевшиеся у Вишневского. Когда все было прочитано, Вишневский поблагодарил Павла:
— При помощи ваших глаз и своих ушей я все запомнил, — сказал он и распорядился запаковать книги в сундук и отослать киевскому генерал-губернатору. — Иван Иванович Костюрин — весьма образованный человек. Для миссии в Токае он что бог на небесах. А я туда же положу бочоночек.
— Капитан, верно, полагает, — прибавил Вишневский, — что книги могут помочь выиграть сражения и стать генералом? И ошибается. Для полководца главное — покладистый характер. Генеральский чин обеспечивают связи при дворе.
И государство и слава — преходящи, вечна же — необходимость обладать ловкостью и умением угождать суверену. Будущее Исаковичей зависит от мнения, которое сложится о них у генерала Костюрина. Это добрый и веселый человек. У него красивая жена и дочь на выданье. Живет он в свое удовольствие. При случае пусть капитан ему скажет, что он, Вишневский, раздобыл эти книги специально для генерала! И для Коллегии!
Вишневский втолковывал Павлу, что они прибывают в Россию в пору великого военного перелома. Несколько молодых горячих голов в Коллегии утверждают, что конница в будущих войнах уже не сможет победить пехоту. Если только пехота не дрогнет! Например, прусская пехота при нападении конницы образует каре и открывает огонь. Причем стоит как вкопанная!
Коллегия сомневается: смогут ли русские создать пехоту, которая, образовав каре, не дрогнет? Если удастся научить этому мужиков, Россия будет способна создать бесчисленную армию.
А Костюрин едва не со слезами на глазах утверждает, что исход боя по-прежнему решает русская конница. И нет на свете такой пехоты, которая устоит на месте, когда атакует русская кавалерия.
Однако Коллегия создает пехоту.
И очень возможно, что Исаковичу в России придется служить в пехоте!
Павел заметил, что Санкт-Петербургская Коллегия, наверное, права. Но как кавалерист он на стороне Костюрина.
На маневрах в австрийской армии он изучал кавалерийские атаки, повторявшие тактику шведского короля во время Тридцатилетней войны. Петр Великий уже отказался от нее. Шведская и французская кавалерия приближались к пехоте медленно, стеной, стреляли из пистолетов с близкого расстояния и нападали лишь в том случае, если в рядах противника начиналось замешательство.
Франция использует и конных гренадеров.
Быстрый маневр рысью, затем гренадеры спешиваются и бросают гранаты.
Павел склонялся к венгерскому и сирмийскому методу. Ураганная сабельная атака! Вишневский смеялся и говорил, что Костюрину это понравится. Генерал думает так же!
Исакович, бывая в русском посольстве в Вене и в семье Божича, потерял всякую надежду обрести смысл жизни для себя и своего народа. А пьяница и развратник Вишневский, эта токайская марионетка, разбудил в нем эту надежду снова. Значит, не напрасно они, сербы, переселяются в Россию. Они ураганом примчатся в Сербию — на конях вместе с русскими!
Вишневский советовал Павлу идти в пехоту, потому что Коллегия сильнее Костюрина, а так Исакович сможет в один прекрасный день оказаться в Санкт-Петербурге. В армии не следует противоречить высокому начальству. Костюрин — человек добрый, порядочный, но уже старый.
Прошли времена кавалерии, сабель и пик. Он, Вишневский, в восторге от пушек, которые недавно получил Костюрин. А генерал все еще предпочитает пику!