Вишневский от каждой женщины требует любви и каждой объясняется в любви. Так поступают офицеры в Киеве. И совершают ошибку. Любовь пугает женщину. «Будь я мужчиной, — продолжала Юлиана, — я не клялась бы женщинам в любви, а постаралась бы дать им возможность насладиться, как они наслаждаются во сне или с незнакомым. Бывает, скажем, время, когда я не хочу ни Вишневского, ни другого мужчину — и мне смешны страстные речи и шепот мужчин. Но вдруг приходит вот такое послеполуденное время, теплое, погожее, и мне хочется любви до исступления». Было ли у Варвары когда-нибудь такое?
Варвара, проходя с Юлианой по комнатам, все время думала о том, что болтовня хозяйки, которая, как она слышала от Павла, родила Вишневскому сына, скоро наконец кончится. И пойдет обычный женский разговор о доме и детях, выйдут в сад, а потом, перед заходом солнца, поедут на прогулку в окрестности города, как это, по рассказам Анны, Вишневские ввели в обычай.
Необычная обстановка, странный дом, чудная хозяйка ошеломили Варвару, и добрый час-другой она была как во сне. Ей было жарко, она расстегнула ворот, ослабила корсет и прилегла в кресле.
Вдруг хозяйка предложила ей сбросить с себя все и этими словами будто разбудила ее. Неожиданно Варвара увидела перед собой почти голую, красивую женщину, которая показалась ей совсем незнакомой. Вздрогнув, она быстро начала застегиваться, вскрикнув:
— Мне пора домой!
Хозяйка подошла к ней и, целуя, стала ее удерживать, однако Варвару охватил безумный страх. Как можно было прийти в этот дом, думала она с недоумением. Она почувствовала невероятное отвращение от того, что вынуждена слушать женщину, которая так говорит о любви. Ей показалось, что она не знает, как она попала сюда и зачем, не помнит, как они обедали, сколько выпили. Она только подумала о том, что Вишневские всегда пьяны, а супруга хозяина — шлюха! Она вскочила, застегнулась и собралась уходить.
— Надо идти домой.
Юлиана, развалившись в кресле, смеялась и тянула ее к себе.
Дверь тем временем тихо скрипнула, и на пороге появился Вишневский.
Увидев, что этот высокий, стройный, красивый, но уже пожилой человек в роскошной русской униформе входит в комнату, Варвара окаменела. У него, как она потом вспоминала, в тот день были огромные глаза.
— Надеюсь, дамы не обессудят, — сказал Вишневский, — если я с ними немного посижу. Здесь так прохладно, а на улице жара.
Танцующей походкой, как в полонезе, он подошел и низко склонился к руке Варвары.
Тем временем Юлиана улыбнулась и сказала, что хочет сесть к нему на колени. Пусть, мол, гостья увидит, какой у нее хороший муж и как он хорошо знает, что нужно молодой женщине. Хотя Варвара, совершенно оцепенев, смертельно побледнела и дрожала всем телом, они нисколько ее не стеснялись. Вишневский потянул ее, приглашая сесть рядом с ними.
Юлиана поднялась, поцеловала гостью и, смеясь, заметила, что уступает ей мужа, уходит и таким образом никто не увидит, как они будут наслаждаться друг другом. Они могут проворковать здесь весь день, как голуби.
Что произошло в доме Вишневского потом, Варваре противно было даже вспоминать, но кое-чем она поделилась с Анной. Она рассказала ей, как попыталась, когда увидела, что Юлиана уходит и она остается наедине с Вишневским, кинуться к двери; как он грубо остановил ее, бесцеремонно схватил за талию, бросил, как мешок, на кровать и навалился на нее, словно хотел задушить, а когда она стала кричать, закрыл ей рукою рот.
Варвара слышала, как он убеждал ее не быть дурой и не вырываться напрасно. Он скорей убьет ее, чем отпустит.
И только позже, в Ярославе, как-то ночью, когда невестки остались одни, Варвара, плача, призналась, как она была близка к тому, чтобы уступить. В таких случаях в женщине, говорят, появляются какие-то скрытые силы, но надолго ли их хватит, если мужчины так сильны? Она не могла и шевельнуться.
Спас ее от Вишневского разразившийся в доме скандал и как раз в ту минуту, когда она уже чувствовала, что выбилась из сил и теряет сознание. У дверей затеяли драку Юлиана и Дунда, с которой Варвара до того обменялась всего лишь несколькими словами и на которую не обращала никакого внимания. Грудастая блондинка ворвалась в полутемную спальню Вишневского, как фурия, изрыгая самую похабную брань.