Перешагивая через Грань

— Недурная мысль, — с нескрываемым одобрением сказал Питер и дружески хлопнул Элис по плечу. — Погоди-ка, а ты чего горячая такая? Ты не заболела?

— Правда, у тебя глаза красные, — забеспокоилась Анабель. — Как ты умудрилась простыть в такую погоду?

— Уметь надо, — буркнула Элис. Странное дело: плохое самочувствие дало о себе знать, как только ей сказали об этом.

— Тебе надо выпить горячего чая, — авторитетно заключил Питер. — Эй, дежурные! — он высунул голову в коридор. — Есть там кто-нибудь?

— Сам сходишь, — сердито сказала Анабель. — Давай, не сиди! И окно закрой.

Элис натянула плед до подбородка. По телу пробежал озноб. Она потерла слезящиеся глаза, мысленно проклиная Нулевой отдел во главе с Морганом и весь Реверсайд в придачу. Если б не сегодняшний вечер при свечах, ей не пришлось бы купаться в океане.

Как же это всё не вовремя…

Погода неотвратимо портилась; ветер крепчал, и свинцово-чёрные тучи, доселе неуклюже клубившиеся где-то на горизонте, словно стесняясь подойти ближе к городу, теперь, отбросив всяческие сомнения, резво ползли в сторону Грейстоуна.

— Солнце ушло, — хрипло прошептала Элис. — Гроза будет, наверное.

Анабель с сочувствием посмотрела на подругу, но предпочла воздержаться от комментариев в её адрес. Вместо этого она взяла гитару и принялась перебирать струны, то и дело поглядывая на дверь, за которой скрылся Питер.

Откуда-то издалека донеслись первые раскаты грома. Элис устроилась поудобнее и плотнее закуталась в плед.

— Сыграй что-нибудь, — попросила она.

Анабель кивнула и задумалась на мгновение. Мелодия, мягкая и ненавязчивая, зазвучала одновременно с первыми каплями дождя, упавшими на землю.

Два мальчугана во дворе играли,
Два закадычных друга с детских лет.
Делили честно беды и печали,
Поклявшись дружбу сохранить навек.
Но оказался век, увы, недолгим:
Нешуточный однажды вышел спор.
И оба на своём стояли твёрдо,
Грозил враждой смениться разговор.

Анабель перевела дыхание и продолжила, улыбаясь уголком рта.

А на земле валялся медный грошик,
В пыли, среди окурков и стекла.
И было решено, что он поможет
Покончить с ссорой раз и навсегда.
Две стороны есть у любой монеты:
Чеканный герб и цифра с завитком.
Так бросим жребий. Пусть судьба ответит,
Чья правда — решка, чья — орёл.

Анабель подняла голову, встретившись глазами с Элис. Голос её стал громче, увереннее; интонация — жёстче. Она ударила по струнам и заиграла припев.

И вверх летит металлический диск,
И кружится мир на гранях его.
Азартно сверкает обещанный приз,
Не спорь с Фортуной, не спорь.

Элис проглотила комок в горле. Слишком сильно запали ей в душу эти незамысловатые строчки текста, слишком болезненные воспоминания вызвали, взбудоражив сознание, всколыхнув всё внутри, пробудив доселе дремавшие чувства.

Случай рассудит, что правда, что — нет.
Закон суров, но это — закон.
Но сколько бы мы не кидали монет,
Один — победитель, другой — побеждён.

Элис невольно подумала, что в исполнении Анабель эта песня выглядит намного органичнее, чем в оригинальном исполнении "Белого Лотоса". Последние строчки они пропели вместе. Ана сыграла ещё четыре такта, и хотела продолжить, как в комнату вошёл Питер с тремя чашками на металлическом подносе и вазочкой с шоколадными конфетами.

— А вот и я, — широко улыбнулся парень. — Скучали без меня? — он выразительно посмотрел на гитару. — Хотя, по всему видать, что нет.

— Пит, — Анабель укоризненно покачала головой. — Тебя только за смертью посылать.

— И это благодарность? — взвился Питер.

— Ребята, не начинайте, — хрипло пробормотала Элис, выбираясь из-под пледа. — Питер, спасибо.

— Элис, я тебя не узнаю, — Питер посерьёзнел. — Ты действительно так плохо себя чувствуешь?

— А что, по мне не видно? — Элис осторожно приняла чашку из его рук и отхлебнула дымящийся напиток. — Чего ты туда добавил? — она поморщилась. — А, впрочем, не важно.

Грозовые тучи затянули небо так плотно, что в комнате наступил полумрак. Анабель опустила жалюзи и включила настольную лампу.

— Элис, мы собирались обсудить твой план, — мягко напомнила она, размешивая сахар в чае.

— Да… — Элис кивнула. — Я много размышляла об этом.