Убедившись, что в округе нет никого, кто мог бы обратить внимание на одинокую фигурку, зябко кутающуюся в куртку не по сезону, Элис двинулась к портальной платформе, огороженной невысоким штакетником. Спустя несколько секунд она очутилась в центре Дарквуда.
С тревогой ловя заинтересованные взгляды прохожих, Элис подняла воротник и направилась в ближайший переулок, где народу было поменьше.
Первым делом нужно было подумать о своём реноме. Оставаться белой вороной во враждебном мире было не только глупо, но и опасно.
К счастью, почти все магазины в центре города были открыты, несмотря на выходной день. Элис купила короткую шубку из красивого серебристо-синего меха с перламутровым отливом и мохнатую шапку, закрывающую пол-лица. А вот зимнюю обувь пришлось поискать: в отличие от её мира, здесь башмаки и туфли продавались отдельно от одежды, в немногочисленных сапожных лавках.
Когда на неё перестали оборачиваться и таращить глаза, Элис почувствовала себя немного раскованнее.
Она пообедала в закусочной на Оперной площади, напротив злополучного "Ля-Минора". Разбитые фэрлингами стёкла уже заменили, но ресторан всё ещё был закрыт: на входных дверях темнел пудовый замок.
Покончив с едой, Элис отодвинула пустые тарелки и потянулась за салфеткой. Темноволосая официантка принесла счёт, и Элис задержалась на ней взглядом, старательно копируя образ — пригодится для личины.
— Что-нибудь не так? — девушка по-своему истолковала пристальный взгляд.
— Нет-нет, всё в порядке. Спасибо, — поспешила успокоить её Элис.
Снег, почти прекратившийся к полудню, теперь пошёл с удвоенной силой, так густо, что здания на противоположной стороне площади почти скрылись из виду. Официантка одарила её обезоруживающе искренней улыбкой и удалилась.
Внезапно Элис осознала, что Дарквуд вызывает у неё… Нет, не сочувствие. Скорее… симпатию?
Да, симпатию. А ещё — сожаление и вину, — за то, что она не может позволить себе полюбить этот мир по-настоящему.
У неё и прежде возникало подобное чувство, но тогда она не отдавала себе отчёт, что эти ощущения истинны, и принимала их за некую блажь, за появление слабости.
Все эти люди, которые и слыхом не слыхивали ни о какой войне и не подозревают о существовании зеркального мира, — они просто живут. Работают, растят детей, радуются снегопаду… Элис вспомнила, что в бытность свою курсантом считала Реверсайд чем-то вроде жутковатого подобия мифологической преисподней, а тамошних жителей — эдакими буками, угрюмыми и жестокосердными, не способными на светлые чувства. Но сейчас она с изумлением обнаружила, что здесь живут точно такие же люди.
Но ведь люди же сами начали эту войну?
Нет, поправила себя Элис, войну развязал "Нулевой отдел", а подавляющее большинство населения не при чём.
Пентаграмма кольнула болью, словно призывая воздержаться от крамольных мыслей, и это вывело девушку из задумчивости, напомнив, при каких обстоятельствах она очутилась здесь. У неё до сих пор не было никакого плана. Она даже приблизительно не представляла, что делать.
Тайлер обещал выйти на связь. Но что, если ему не удастся вырваться в Реверсайд ни завтра, ни в ближайшие дни и недели? Кто знает, какие порядки установит Роджер, когда его изберут главой Департамента?..
Просто сидеть и ждать было выше её сил. Оставалось одно: попытаться что-то выяснить здесь, в Дарквуде. А для этого придётся проникнуть в цитадель "Нулевого отдела".
Элис поёжилась. Она не понаслышке знала, что штаб реверсайдских шпионов — неприступная крепость. Раньше здание охранялось фэрлингами, но и без них там хватало всевозможных ловушек и защитных экранов, обойти которые мог только посвящённый в детали агент.
Вот бы Лори услышал её! Вдвоём они обязательно что-нибудь да придумали бы. Но фэрлинг не откликался.
Она понимала: лишь действительно серьёзные причины могли послужить причиной столь долгого молчания, но всё равно не могла избавиться от горького привкуса незаслуженной обиды.
Так, в бесплодных раздумьях, Элис бродила по городу до позднего вечера, и лишь когда снегопад закончился, облака унесло ветром, а на небе взошла луна, она отправилась в Ньютаун.
Улица была узкой и прямой, как стрелка на тщательно отутюженных брюках; низко стоящее солнце беспощадно било прямо в глаза, заставляя моргать и щуриться. Элис бежала по булыжной мостовой, навстречу солнцу. Сегодня у неё крайне важная встреча, и опоздание недопустимо.