— Лег-со! Но на том совете у Далай Ламы еще не было решено все окончательно, — оживился Нупгун Цереи, словно заявление вождя вождей его очень вдохновило. — Лег-со! Нас и послали великий Далай Лама Тринадцатый уточнить, определить, установить, разграничить. Мы вернемся в Лхассу к святейшему престолу и осведомим его для дальнейших мудрых решений. Но позвольте напомнить: и Гильгит, и Читрал, и Кашмир, и Лех — искони тибетские земли. Уже тысячу лет с лишним, со времени царя Сронцзан-Гамбо являются они частью Тибета. У почтенного вождя вождей почему-то почтенный язык присыхает к его уважаемой гортани, когда он заговаривает о Кашмире, Гильгите, Читрале и Лехе.
Не дождавшись ответа, Нупгун Церен снова поднял голову.
— Вы нам навязываете в союзники драконов — урода Ибрагима-разбойника, известного жестокостью, кровопийцу Джунаид-хана, склоняющегося к изуверскому фашистскому учению насилия, угнетения, людоедства. А еще в друзья и союзники предлагаете мусульманского деспота-тирана, беглого эмира бухарского или, что совсем не лучше, полных лицемерия и интриганства слуг-подхалимов госпожи Британии — Чокая, Валиди, Усманходжу и прочих им подобных торговцев честью своего народа. Благословенный народ Тибета не любит бесчестных, кровожадных извергов. Наш предтеча — монах Будон, написавший пять веков назад книгу «Данджур» — золотой ламаистский канон, призывал презирать полных злобы людишек и дикарей. А вы заставляете нас повязать жесткий пояс обещаний, засунув под него на поясницу шипы бешенства. Мы знаем, сам Ибрагим — и об этом наслышаны по всей Азии — содрал с живых своих родных дядьев кожу. И, набив соломой, повесил ее на колья позора. И еще! Вы, господин Пир Карам-шах, ничего не сказали, сколько денег дает Британия на укрепление мощи придуманного вами нового государства Тибето-Бадахшан. Может, господин, вам известно, сколько?
Словечко «сколько» сорвалось у Нупгун Церена алчно и жадно. В голосе его даже зазвенел металл. Пир Карам-шах мотнул головой:
— Вопрос о размерах субсидии разрешится в специальных переговорах с господином Далай Ламой, в личных переговорах.
— Кто кладет золото на солнце, к тому еще приходит золото. Потревожьте золото лондонского банка, тогда и золото Лхассы зазвенит… И еще об оружии. У наших воинов, сражающихся против китайских захватчиков в Сиккиме, не хватает патронов. А здесь, в Бадахшане, нам понадобится много-много оружия, ибо если, как вы затеваете, нам придется начинать войну против Советов сейчас же, и тогда на нас, на Тибет, кинется свора китайских головорезов из Ганьсу и Синцзяна с востока. Что им до ваших договоров — лишь бы пограбить… Сколько же денег получит Тибет, в случае…
Нупгун Церен говорил быстро, живо. Лысина его переливалась всеми оттенками ярких красок, от пурпура до лилового. «Человек завистлив. Глаза его завидущи! Как ему не попасть в сети жадности!»
Недовольно Пир Карам-шах сказал:
— Вопросы финансирования и оснащения оружием воинских частей — это компетенция главного штаба в Дакке. Формирование вооруженной армии на северных границах Индии не может оставаться вне внимания Лондона.
Лысина Нупгун Церена угрожающе посинела, почти почернела.
— Все происходящее в мире предрешено судьбой. Глупые усматривают таинственные причины божественного начала. Но богам не до нас, ничтожных. Будь внимателен, не то он съест твою голову.
— Кто съест?
— Такова присказка. Сердцевина вопроса обнаружилась. Орех разбит, и мы ощутили ядро на вкус. Вы, англичане, разукрасили свою лавку, именуемую Бадахшано-Тибетом, но значит ли, что в ней бойко пойдет торговля. Велика овца, да не верблюд.
— Нелепость! — Горло вождя вождей сдавило. Он говорил с трудом. Он не терпел, когда всякие там туземцы осмеливались уличать его во лжи. Бешенство подступало к горлу. Гурки тревожно зашевелились. Доктор Бадма вдруг посуровел и посмотрел на Сахиба Джеляла.
Нупгун Церен продолжал хладнокровно говорить ровным, равнодушным тоном, который полностью противоречил нервной напряженности его слов:
— Бадахшано-Тибетская империя — всего-навсего старый осел в новой попоне. Старая британская политика захвата и ограбления в черной фашистской накидке, вытканной ткачами-чиновниками с Даунинг-стрит. На смирного осла двое садятся. Лег-со! Но нет таких узлов, которые не поддаются распутыванию. Благодарение мудрым бодисатвам, соизволившим указать нам и просветить нас насчет наших грехов и заблуждений и направить нашу устремленность к совершенству! Кровь и гной, грязь и скверна, содержащиеся в теле гнусной, противоестественной Тибетско-Бадахшанской империи, выступили наружу, потекли и вызывают отвращение у всех.