– Как я и говорила, тебе выбирать.
Снова это слово. Выбирать. У меня был выбор, так что мне делать: тихо скрыться в ночи или устроить сцену?
– Я пойду, если мы сможем пойти в «Карри у Гарри», – сказала я. – Ты знаешь, как я люблю цыплят тандури.
– Раз ты этого хочешь, туда и пойдем, – сказала Т.С.
* * *
«Карри у Гарри» был любимым рестораном Кейси на улице Кентфилд. Это была индийская закусочная на краю территории Уильямсона. Мне всегда нравилось сюда приходить, ведь место было в стороне от Фемиды. Это был другой мир со студентами колледжа и тревогами колледжа. Мне нравилось сбежать туда, особенно сегодня.
Мы сели с едой, девушка прошла мимо в синем плаще, хлопающем у ее бедер.
– Отличный плащ, – сказала нам Кейси. Она повернулась к девушке, отклонилась и крикнула. – Мне нравится твой плащ, – Кейси не упускала шанса быть модной. Даже сегодня, посреди зимы, она была в лиловых сапогах с каблуками в три дюйма.
Девушка поблагодарила, и Кейси взялась за жареный сыр со шпинатом. Прожевав кусочек, она спросила у меня:
– Они делают это с гонцами?
– Что? – спросила я.
– Пересмешники, – сказала она, словно это было очевидно.
– Это я поняла. Что они делают?
Кейси пожала плечами.
– Забыла, ты же не знаешь, как работают Пересмешники, – сказала она.
– Да, потому что ты не хотела делиться деталями. Помнишь?
Я пронзила ее взглядом и замолчала. Кейси не повелась, подцепила вилкой еще кубик сыра. Мы молчали минуту, но Т.С. не интересовал наш разговор, она приступила к делу:
– Почти все гонцы школы – часть Пересмешников, – объяснила Т.С., убирая светлые волосы за уши.
– Ты добавила в группу гонцов? – я вскинула бровь. Кейси кивнула как гордый родитель. – Как это работает? Как администрация не знает?
– Не все в Пересмешниках, но это наша помощь. Работа гонца – волонтерская, и Пересмешники предлагают тем, кто хочет стать настоящим Пересмешником, сначала побывать гонцом, – объясняла Кейси внутреннюю работу Пересмешников, словно еще была там.
– И что тогда происходит?
– Гонцы тихие, но сильные. Когда они забирают записки с посещаемостью, они могут отметить, что определенного ученика нет, если нам это нужно.
– Даже если они есть, – сказала я, понимая, почему Мартин кивал гонцу на физике на прошлой неделе, а потом еще пару раз. Мартин сам был гонцом, мог оттуда начать как Пересмешник. Гонцы были проверкой. – Но учитель знает, что они там, – отметила я.
– Не важно. Записки добавляют или отнимают очки. И когда ты получаешь очки каждую неделю, ты даже не знаешь, как их считали. Это небольшой урон, но мы продолжаем, и вскоре баллов уже не хватает для выхода с территории академии, – объяснила Кейси.
– Это довольно умно, – признала я. – Но в чем смысл?
– Чтобы ученики поняли, что мы серьезно.
– Но ученики знают, что это делают Пересмешники?
– Сначала – нет. Но когда близится слушание, все становится понятным, они складывают дважды два, как мы и хотим, так что они приходят, когда их вызывают.
– Но Пересмешники должны быть хорошими, – возразила я.
– Верно, – быстро сказала Кейси. – Мы никому не вредим. Просто показываем, что мы серьезны. Что с нами лучше не шутить.
– А если я решу не проводить суд? Разве честно было забирать его очки?
– Ему вернут очки, если ты откажешься от суда, даже добавят парочку, и никто не заметит, – объяснила Кейси.
– А если его признают не… – я поежилась от мысли, что Картера не признают виновным. Но я сказала. – А если обвиняемого считают невиновным?
– Тогда его приглашают работать в Пересмешниках, чтобы помогать разобраться с правами тех, кого обвинили, – сказала Кейси.
Я кивнула, впечатленная тем, что сестра все учла в группе.
– Такое было раз или два, и за меньшие преступления. Например, украденную папку пару лет назад, – отметила Т.С.
Я повернулась к своей лучшей подруге.
– Ты все знаешь. Ты тайно состоишь в Пересмешниках? Ты в совете, но не сказала мне?
– Нет, – сказала Т.С. – Просто мы с Кейси недавно обсуждали работу группы.
– Встречались на темных парковках или посылали сигналы азбукой Морзе?
– Ох, мы переписывались по электронке или встречались после тренировок, на которых я показывала Фемиде, как надо играть, – сказала Кейси.
– Мечтай, – парировала Т.С.
Я посмотрела на Т.С.
– Но зачем? Почему тебя стало интересовать все, что связано с Пересмешниками?
– Потому что ты – моя лучшая подруга, дурочка.
Я опустила вилку. Хоть я знала, куда меня направляли, я хотела сама решать.
– И вы уже решили, что я буду продолжать? Тогда какой смысл мне решать? Вы уже продумали все за разговорами.
– Я просто хочу, чтобы ты не переживала, Алекс, – сказала Т.С. – Судя по тому, как ты ешь, ты ощущаешь опасность неделями. Я знаю, что ты боишься. Ты стараешься избегать его, выбираешь обходные пути в класс, не ходишь в кафетерий. Будешь весь год пропускать еду, чтобы избегать его?
– Не знаю, – я прожевала кусочек курицы.
Т.С. встревожилась.
– Ты не хочешь, чтобы в Фемиде было безопасно? Боже, ты выступала в клубе факультатива, а теперь они хотят увидеть, как Картер играет в водное поло. Они не знаю. Они могут набрать лучших учителей мира, бросать нам вызов, посылать нас в колледжи Лиги Плюща, но они бессильны вне класса. Они могут лишь предложить горячий шоколад и планировать следующее выступление марионеток.
Т.С. перевела дыхание, а я посмотрела на сестру, ее каштановые волосы были как мои, и карие глаза были как мои. Внешне она была почти моей близняшкой, но мы были разными. Она была шумной, защищала права обиженных. Я едва могла помочь Джулии с одним из проектов волонтеров.
– Зачем ты основала Пересмешников? – спросила я.
Он выдерживала мой взгляд.
– Потому что должна была.
Я фыркнула.
– Что это значит? Должна была?
– Я не могла стоять и смотреть, как ученики вредят друг другу.
– Это я знаю, Кейси. Но почему ты? Что тебя вдохновило? Того, что старшие унижают остальных, хватило? И только? Ты сказала: «Эй, я должна это прекратить»?
Я еще не спрашивала такое. Я не узнавала ее причины. Они не были важными. А теперь были важны.
Она глубоко вдохнула.
– Слышала про девушку, которая совершила самоубийство перед тем, как ты поступила в Фемиду?
Я кивнула.
– Слышала. Потому у нас проводят день обучения тревожным знакам.
– Ее унижали.
– Она была из тех, кого унижали старшекурсники?
Кейси покачала головой.
– Нет, не в этом. Но она была старшекурсницей, одного года со мной. На том же этаже одного и того же общежития.
– Ты ее знала? – спросила я.
Кейси кивнула, на миг отвела взгляд и посмотрела на меня.
– Я слышала, что с ней происходило, – сказала Кейси. – Видела, к чему это привело. И что происходит, когда все выходит из–под контроля.
– Потому ты основала Пересмешников.
– Я не хотела, чтобы это повторилось. Я не знала, какое поведение могло довести до такого. Покончить с жизнью. И когда я увидела, как старшекурсники унижают тех, кто не был в Почетном обществе, я не смогла стоять и смотреть, как это повторяется. Я знала, что должна что–то сделать. Дать им выбор.
– Кейси, – тихо сказала я. – Я не буду убивать себя из–за того, что со мной сделал придурок.
– Знаю, Алекс. Ты сильнее этого, и у тебя есть варианты. Что ты будешь делать? – спросила она. – Продолжать дело?
Я словно оказалась в сериале про полицию. Мужчина в костюме и легкой щетиной привел меня в комнату с односторонним зеркалом, чтобы показать подозреваемых, и сказал не спешить. Он терпеливо ждал, пока я разглядывала подозреваемых.
«Этот, посередине», – сказала я.
«Он? – спросил коп. Я кивнула. – Уводи его», – сказал он помощнику.
Я взяла в рот еще кусочек курицы. Я почти доела, но все еще была голодной. Я потянулась к кусочку хлеба наан у Кейси.