– Состав меняется, но все там хорошие. Все девять. Ты такое ожидаешь.
Я не знала, кого ожидала.
– Как Мартин или Илана? – спросила я, надеясь на какой–нибудь ответ.
Глаза Эми расширились, она улыбнулась, словно я угадала.
– Да. Именно как Мартин и Илана.
– Но вы же говорили, что вы – управляющие, а совет отдельно?
– Они отдельно. Да. Мы разделили три ветви, они работают сами, – с нажимом сказала она, и под тремя ветвями она могла подразумевать гонцов, совет и управление. Эми продолжала. – Ты спрашивала, какие члены совета. Они как Мартин и Илана. Такие ученики. А тебе стоит подумать, кому быть твоим адвокатом. Кто представит твое дело совету? Но сначала нужно оформить все бумаги. За пару недель, – продолжила Эми. – Есть важные дела, которые нужно сделать первыми.
– Важные дела? – спросила я. – Еще ошибки с посещением?
Мартин сказал мне после физики на этой неделе, что они забрали достаточно очков у Картера, и он не мог какое–то время покинуть территорию академии ни для обеда, ни в пятницу.
– Есть парочка идей.
– Но мне ты не расскажешь, – сказала я.
– Мы собирались, но пока не решили. Алекс, не переживай, ладно?
– Как скажешь…
– Да! – бодро сказала Эми, опустила ладонь на мою ногу. Она склонила голову на бок и посмотрела на меня. – Алекс, мы позаботимся о тебе, обещаю. Я бы этого не делала, если бы не верила в Пересмешников и тебя.
– Почему ты так в них веришь? – с любопытством спросила я.
– Потому что знаю, как они работают, – сказала она.
– Зачем ты это делаешь? Почему ты вовлечена?
Она отвела на миг взгляд, а потом посмотрела на меня.
– Потому что кто–то должен нести факел.
– Как мне вам отплатить? Вы так много делаете для меня.
– Не переживай насчет этого, – сказала она, ее глаза снова источали то знакомое тепло. Она указала на макароны с сыром на моей тарелке. – Просто ешь!
Я доела то, что оставалось на моей тарелке. Стоило съесть и добавку. Я взяла ложку и зачерпнула еще семейного блюда Эми. Может, Пересмешники, на самом деле, помогут.
* * *
– Шш…
Я посмотрела на шипящего Мартина.
– Но мистера Уалдмана тут еще нет, – сказала я.
Мы ждали начала урока физики, Картер болтал с парнем, сидящим рядом с ним. Мартин склонился, чтобы слышать его. Я тоже слушала.
– Я так и не получил торт, – скулил Картер.
– Как так? – сказал парень рядом с ним.
– Не знаю. Все ждали в общей комнате. Но его не принесли. Никто не пришел. Обидно. Торт на день рождения – самое лучшее, что есть в этой школе.
В этом я была с Картером согласна. Фемида заботилась об учениках, так что в общую комнату общежития на день рождения доставляли торт по вашему выбору. Так они делали школу больше похожей на дом. А еще торт был почти каждую ночь, ведь дни рождения почти всегда у кого–то были. Это был небольшой плюс академии, но все же плюс.
Я постучала Мартина по запястью, с вопросом приподняла бровь. Он хитро взглянул на меня.
– Это вы? – едва слышно спросила я.
Он гордо кивнул.
Я склонилась и шепнула:
– Как?
Он ответил шепотом:
– У нас есть доступ к списку именинников.
У них был доступ ко всему.
– Что вы сделали? Вычеркнули его имя?
– Как–то так, – сказал он, и я представила рыжеволосого гонца, выдвигающего ящик в столе секретаря директрисы, незаметно вытаскивающего листок и быстро стирающего имя Картера. Гонец нежно подул на бумагу, и остатки ластика слетели на пол. Он убрал листок в ящик, оставил отчет о посещаемости на столе и ушел. Тихо, конечно.
Мистер Уалдман вошел, и все умолкли. Он проверил посещаемость, отдал листок гонцу. Мартин кивнул гонцу. Бедный Картер – без очков и торта.
* * *
Два дня спустя Майя открыла дверь кабинета математики так энергично, что дверь могла пробить стену и описать круг. Она опустилась за парту рядом со мной, склонилась ко мне, ее гладкий черный хвост волос упал на ее правое плечо.
– Матч по водному поло против Шоэта отменили, – прошептала она. – И Фемиде придется за это платить!
– Ты серьезно? – прошептала я, хоть учителя по математике еще не было. – Почему?
– Бассейн получил шоковую терапию.
– Что это?
– Они так делают, когда бассейн становится грязным. И в воду добавляют очень много хлорки, чтобы помешать развитию… ты понимаешь, – она сделала паузу и понизила голос еще сильнее. – И бассейн Фемиды проходит шоковую терапию сейчас, но вряд ли дело в мусоре в воде.
– Тогда зачем? – спросила я.
– Чтобы его нельзя было использовать сутки. Там столько хлорки – в двадцать раз больше нормы, наверное – что сегодня плавать никто не сможет. Так что Фемида не сможет провести игру против своего самого важного соперника, Шоэт. Жаль остальную команду, но они сами виноваты, что распространяли его ложь, – глаза Майи радостно блестели. Она знала, кто это сделал, как знала и я. И они дают понять, что Пересмешники не шутят. Они говорят: приди, когда они скажут.
Это радовало, да. Было приятно, будто я мстила за ту ночь.
– Жаль, что мы пропустим матч по водному поло, – я скрыла улыбку.
– Обидно, – она ухмыльнулась. Вошел учитель по математики. – Я так его ждала.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Блестящие слезы
– Алекс, посмотри.
– Хм? – буркнула я, протирая глаза и глядя на часы рядом с собой. Пять сорок пять. Только спортсмены не спят в это время.
Т.С. сидела на своей кровати, прижавшись носом к окну. Она уже была в футболке и шортах для футбола.
– Тебе нужно это видеть. Красота, – сказала она.
Она, наверное, говорила о снеге. Я представила хлопья снега, падающие на двор Фемиды. Т.С. была из Санта–Моники, была одержимы снегом. Она все еще делала снежных ангелов.
Майя думала о том же, потому что отругала Т.С.:
– Прошу, скажи, что ты разбудила нас не только посмотреть на снег, потому что сон я люблю больше снежных ангелов.
– Это лучше снега, – Т.С. помахала нам. Мы с Майей ворчали, пока выбирались из кроватей и шли к Т.С. у окна.
Снега не было. Мы увидели сияющие деревья. Казалось, в центре каждого дерева было зеркальце, искра света, призма.
– Давайте посмотрим, – приказала Т.С.
Я быстро оделась, Майя не отставала. Мы спустились по лестнице и добрались до двери. Вблизи было ясно, что на деревьях не было зеркал или отражающей пленки. Но каждое дерево во дворе было отмечено – два кусочка жвачки в обертке из фольги были прицеплены к каждому стволу.
– Ради любви королевы, почему на деревьях жвачка? – спросила Майя.
– Ты не знаешь? – спросила Т.С.
Майя тряхнула головой.
– Не знаю и не люблю угадывать в такое раннее время, – и она добавила. – Но ты явно знаешь. Расскажи нам.
Т.С. не успела заговорить, а я представила. Два ребенка. Дерево. Дупло.
– Это первое, что Бу Рэдли оставил Джиму и Глазастику, – тихо сказала я. – Два кусочка жвачки в блестящей обертке из фольги в дупле дуба.
Майя шлепнула себя по лбу, вспоминая.
– Боже, как я могла забыть! Жвачка, фигурки из мыла и два пенни.
– Это послание Пересмешников? – спросила я.
Т.С. кивнула.
– Похоже на то.
– Кейси говорила, что так будет? Что это значит? – спросила я.
Т.С. покачала головой.
– Понятия не имею.
Потом я узнала, что это значило. Но не от Мартина, Эми или Иланы. А от девушек на французском, потом от парней на английском, а потом от Натали. Точнее, подслушала.
Потому что, хоть жвачку убрали до девяти утра, времени хватило, чтобы все в Фемиде говорили о деревьях.
И две пластинки жвачки могли означать лишь одно.
Скоро придет уведомление о суде.
* * *
И оно пришло через два дня.
Мы с Майей были на математике, интегралы снова били нас по головам. Когда прозвенел звонок в конце урока, мы ушли вместе, и, стоило выйти за дверь, гонец промчался мимо и вложил листок мне в руку. Он даже не взглянул на меня, шел дальше. Я проводила его взглядом, рыжие волос пропали среди толпы учеников.