– Я так поняла, ты ударила его коленом между ног? – мягко добавила мисс Вартан. – Такого ведь не могло произойти*
Я посмотрела на потолок, на часы, на плакат Совершенства на другой стене. Гольфист взмахнул клюшкой и смотрел на свой бросок, солнце величаво опускалось на горизонте. Может, мисс Вартан еще и играла в гольф. Она могла так спасаться от стресса академии Фемида.
– Это было в сценарии. Это было в сцене. Мисс Пек сказала нам сыграть сцену, и там был удар, – сказала я.
Они рассмеялись, широко улыбаясь, и с облегчением отклонились на спинки кресел.
– Теперь–то все понятно! – сказала мисс Вартан, радуясь, что ее Сахарная школа останется без пятен.
– Нам нужно было привести и Генри, – сказал мистер Кристи, потирая ладонью рыжеватую бороду. Я отчасти ожидала, что он вытряхнет оттуда крошки от маффина после завтрака. Он явно снова их ел. – И убедиться, что он… в порядке.
– В порядке?
– Да, – сказала мисс Вартан. – Против правил бить другого ученика…
Я прервала ее:
– Это было в сцене. Я же говорила.
– Понимаю, – сказала мисс Вартан. – Так что вряд ли тебя ждет отстранение.
– Отстранение? Тут такое бывает?
– Как я и сказала, нормы поведения запрещают бить учеников, – сказала мисс Вартан.
Я фыркнула.
– Нормы поведения? – спросила я и прикусила язык. Я не дала себе сказать то, что хотела – что их нормы поведения ничего не значили. Только одни нормы были важными в Фемиде.
– Уверена, все будет хорошо, – сказала мисс Вартан, а я не верила, потому что Генри был свиньей, и он будет обвинять меня, потому что ненавидит.
«Не будет хорошо, – хотела сказать я. – Меня изнасиловал ученик в вашем общежитии, а это не хорошо. И вы ничего не можете с этим сделать, потому что думаете, что мы в порядке, что все это – и мой удар коленом по яйцам – тоже хорошо. Но ничего хорошего, ведь рядом не было Пересмешников. Я не могу быть уверенной в своей безопасности. Потому что вы не можете меня защитить, а их тут нет».
Я ждала, пока они прилетят, пока Эми или Мартин, или Илана спасут меня. Я знала, что они спасут меня. От самой себя, от моих эмоций, что раскачивались как маятник – хорошо в одну минуту, плохо в другую. Я нервно взглянула на дверь, ожидая Пересмешников. Мистер Кристи склонился и спросил мягко, как у шестилетней:
– О чем была сцена?
– О насилии, – холодно сказала я. Когда я увидела, как побелела мисс Вартан, словно в ее лицо вкололи белую краску, я продолжила. Мистер Кристи снял очки и прижал пальцы к переносице. – Мисс Пек выбрала сцены, которые хотела увидеть в нашем исполнении. Она читала ранние наброски. Она знала, что первая сцена у меня о насилии. И она заставила меня играть ее. И она знала, что произойдет в сценарии. Генри схватил меня за волосы, дернул, ударил кулаком меня по животу. Так было в сценарии. Я это написала. Сцену попытки изнасилования. Калибан пытается изнасиловать Миранду, но она ударяет его. С силой и дважды. И я промазала. Ударила его по яйцам, хотя должна была попасть по коленям. Я хотела придерживаться сценария, но поскользнулась. Но она останавливает его. Понимаете? Она. Останавливает. Его.
Мисс Вартан все еще была бледной, она открыла рот, но тут вошел Генри. Он не выглядел как большой блондин Генри. Казалось, его лишили остроты, словно его отмыли. Мисс Пек прошла следом, и я поняла, что она была его наставницей. Он низко опустил голову, как собака, которую поймали за жеванием тапочек хозяина.
– Здравствуй, Генри, – тепло сказала мисс Вартан. – У вас двоих был интересный урок английского, да?
Эвфемизм.
Генри кивнул.
– И вы с Алекс играете лучше, чем мы думали, – она звучала слишком радостно, как по мне.
Он снова кивнул.
– Вы серьезно восприняли указания в сценарии, – отметила она.
Он кивнул еще раз.
– Но нам нужно наказать вас. Потому что против норм поведения бить другого ученика по… – она умолкла.
– Гениталиям, – подсказал мистер Кристи.
– Да. Туда.
– Эм, да, но Алекс не виновата, – сказал Генри. – Мы пытались сыграть как можно лучше. Мы договорились заранее, что нужно выложиться на полную. Это в стиле Фемиды.
Я не смела смотреть на него. Не осмелилась, ведь не могла поверить, что он врал, прикрывая меня.
Мисс Вартан обрадовалась.
– Да, это в стиле школы. Отличники, даже когда задание их запутало, – сказала она и хмуро посмотрела на мисс Пек. – Мы не должны просить учеников играть сцены насилия, мисс Пек, – твердо сказала мисс Вартан. – Мы не хотим создать климат, в котором мы навязываем насилие.
Но вы так и делали. Я хотела кричать на них. Вы создали это, создали это место, эту окружающую среду.
Мисс Вартан повернулся ко мне и Генри.
– Надеюсь, вы можете простить нас за то, что поставили вас в такое положение.
Мы напали друг на друга не из–за желания сыграть отлично, а из ненависти друг к другу. И они просили их простить. Это была Сумеречная зона, Плезантвилль, перевернутый мир.
– Эм, все хорошо, – сказала я.
– Да, хорошо, – повторил Генри.
И нас отпустили.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Мятежник
– Спасибо, что спасла меня сегодня, – сказала я Эми за обедом.
Она с вопросом посмотрела на меня.
– Я про урок английского, – сказала я.
– О чем ты? – спросила Эми.
Я объяснила, что произошло, и как Генри сменил пластинку.
– Полагаю, вы с ним поговорили.
Эми покачала головой.
– Я не знала, что такое произошло, – сказала она.
– Тогда почему Генри сказал, что все было хорошо? – спросила я.
Я получила ответ после обеда, когда Джонс догнал меня во дворе.
– Я же говорил, что буду помогать, – сказал Джонс.
– Ты о чем?
– Генри – дебил.
– Да, но о чем ты?
– Он же отступил?
Я застыла и коснулась его руки.
– Что ты сделал, Джонс? – спросила я, сердце полетело к земле, а потом отскочило и взмыло, как на американских горках. Если Джонс нарушил нормы – наши нормы поведения – то я не хотела думать о том, как он разозлит Пересмешников. – Ты ударил его? – прохрипела я.
Он рассмеялся.
– Нет, это примитивно, и я мог повредить руки. И я куда изобретательнее.
– Что ты сделал?
– Когда они увели тебя из класса, я подошел к нему и сказал, что поведаю всех школе, что он приходил ко мне прошлой ночью в общей комнате и приставал, а я отбился.
– Он так сделал? – я была потрясена.
Джонс покачал головой.
– Нет, но я легко могу пустить слух, если это тебе поможет.
– Но это могло плохо кончиться, Джонс. Он мог пустить слухи о тебе.
– Мне плевать. Мне нравятся девушки, и никакие слухи это не изменят. И я не хотел, чтобы с тобой произошло что–то еще плохое.
Я не знала, что еще сказать, так что просто сказала:
– Спасибо Джон.
– Никому не говори.
* * *
Тем же днем Т.С. ворвалась в нашу комнату после тренировки, потная и грязная от игры под дождем. Ее волосы были спутаны, на ногах была грязь.
– Ты не поверишь, что произошло с мисс Пек после сегодня! Она на испытательном сроке на месяц!
Она танцевала по комнате, взмахивала кулаками, пока кружилась. Танец был одновременно шаманским и хип–хопом. Я вскочила из–за стола, где делала домашку.
– Отойди оттуда! Ты серьезно?
– Серьезнее некуда. Такой серьезной я еще не была, – Т.С. ударила по воздуху кулаком. – Ис–пы–та–тель–ный срок! – пропела она, растягивая гласные. – Еще лучше. Ей запретили смотреть «Виндзорских насмешниц». Это ее наказание! Представляешь? Она раздавлена.
Я рассмеялась.
Т.С. закивала, схватила меня за локоть, и мы уже танцевали вместе.
– Разве не круто, что наказывают учителей и дисциплиной, и глупостями?
– Испытательный срок и лишение возможности увидеть глупую пьесу.
– Да. А она очень хотела ее увидеть. В том и дело. Она так сильно хотела увидеть ту репродукцию, потому что она, – Т.С. сделала паузу и нарисовала пальцами кавычки, – эксперт по Шекспиру. Мисс Вартан отругала ее. Сказала: «Как вам не стыдно, мисс Пек!», только назвала не мисс Пек, а Сьюзен. Так и сказала: «Как тебе не стыдно, Сьюзен!». Это ранит еще сильнее, ведь они любят правильное обращение. Но сказать взрослому «как тебе не стыдно»? Учителю? Красота! Она спросила, чем та думала, заставив учеников играть сцену насилия, еще и жестокую, и как это скажется на нас и нашем взгляде на мир.