За дальнем столом сидели трое учеников, ставшие советом для этого дела. Они были в застегнутых на все пуговицы рубашках, классических свитерах. Эми представила их, и некоторых я знала, как Келли Регис, с которой была на биологии в прошлом году, и Паркера Хума, чей папа был сенатором. И там была Лила Вонг, второкурсница, которая была в студсовете, по словам Эми. Она рано начала, была гонцом на первом курсе. Они кивали, когда их представляли, и быстро улыбались. Их улыбки так же быстро угасали. Они выглядели как суди. Были судьями. Они будут судить меня, будут судить Картера.
Эми указала нам сесть, и я устроилась у дальнего края свободного стола. Майя села рядом со мной. Там было еще три пустых стула. Мы с Майей выждали пару минут в тишине, шумели только сушилки и машины. А потом Эми сообщили:
– Входит подсудимый.
Мое сердце сжалось. Я решила сделать вид, что это еще одно выступление, репетиция или концерт, как этим вечером, и Картер был зрителем, обычным парнем, который увидит, как я выступаю. Это успокоило мое колотящееся сердце. Картер сел с другой стороны моего стола. Кевин Вард был с ним, был его адвокатом. Стул посередине остался пустым, был преградой между сторонами.
Эми посмотрела на дверь, проверяя, что она закрыта. Мартин и Илана остались на другой стороне, сторожили до конца. Эми представила членов совета Картеру. Они тоже кивали, улыбались и быстро прекращали, как со мной.
– Здравствуйте, – сказал Картер.
– Рад встрече, – Кевин слабо кивнул.
Эми взяла свой блокнот и кашлянула.
– Функция совета – выслушать представленные доказательства по делу Картера Хатчинсона, нарушившего нормы поведения учеников сексуальным насилием другого ученика. Совет выслушает показания и вынесет вердикт. Если Картер Хатчинсон виновен, его ждет отстранение от команды по водному поло. Он подписал бумаги и согласился на эти условия. Если его не признают виновным, мы уберем его имя из книги и пригласим служить в Пересмешниках.
Эми посмотрела на Келли.
– Келли Регис, я передаю дальнейшее тебе, – сказала она, отошла к двери и встала там.
Келли посмотрела сквозь толстые очки, прочла обвинения. Ее длинные светлые волосы упали на лицо, пока она читала, и она заправила пряди за уши.
– Александра Николь Патрик обвиняет Картера Дрейка Хатчинсона в сексуальном насилии, – сказала она и прочитала справку из норм поведения:
Сексуальное насилие против стандартов, которых придерживаются ученики Фемиды. Сексуальное насилие – сексуальный контакт (не только сношение), когда одна сторона не давала или не может дать вербальное согласие, т.е. произнести четкое «да». Если человек не сказал «нет», это не значит, что он или она произнесли «да». Молчание не равно согласию. Молчание может означать страх, смятение, опьянение. Только да – это согласие. Если «да» не было, это нет.
Она посмотрела на Картера и Кевина, потом на Майю и меня и объяснила:
– Уверена, вы знаете, что сегодня мы будем слушать ваше дело. Вы расскажете нам, что произошло, своими словами. Вы можете вызвать свидетелей. После того, как каждая сторона закончит, мы посоветуемся и вынесем вердикт. Истец может начинать.
Майя встала и прошла на пару шагов к совету.
– Это простое дело, – начала она. Она была в штанах цвета хаки, синих балетках и синем свитере. Ее гладкие черные волосы были собраны коричневой заколкой. – Мы хотели показать, что Картер Хатчинсон занялся сексом с Александрой Патрик дважды, пока она спала. Она выпила, и, судя по количеству выпитого – со слов учеников–свидетелей – уровень алкоголя в ее крови был 0,8 промилле. Выше дозволенной нормы. Секс не был по согласию. Алекс спала и не могла дать согласие. В нормах поведения все четко описано, как и все понятно в том, что произошло. Отсутствие «да» – очевидно и просто. Благодарю, что выслушали.
Майя села, встал Кевин.
– Я соглашусь с одой фразой моей подруги Майи – это простое дело. Очень простое, – сказал Кевин с легким нью–гемпширским акцентом. – И вот, что просто, – сказал он, разведя руки, раскрыв ладони, словно гениальный адвокат в сериале. – У Алекс и Картера был секс. И все. Так делают ученики старшей школы, да? – он понимающе рассмеялся, даже подмигнул совету. – Они развлекались, как пара подростков, занялись старым добрым сексом. И Алекс уже была замечена с противоположным полом по своей воле, как мы узнаем этим утром.
Дэниел. Он расскажет о Дэниеле. Я впилась ногтями в свои ладони, потому что Дэниел не был связан с Картером. У них не было ничего общего. Я поняла это, когда пришла на следующее утро к урне с потерянными вещами. Я смотрела на кирпичную стену перед собой, делая вид, что это горный пейзаж. Майя сжала мое запястье, а я молчала, ничего не делала, как в ту ночь.
Сандип был первым свидетелем. Он опустился на стул, повернутый к столу совета. Он подтверждал, что я много выпила, описал мое состояние. Он рассказал о Круге Смерти, о том, сколько водки и апельсинового сока я выпила, и как я спотыкалась, пока шла, и как я ушла с Картером.
Это звучало отвратительно. Я была как гадкая грязная шлюха. Я смотрела на свои руки, пока он говорил.
Кевин задавал ему вопросы, пытался сбить с толку, но Сандип стоял на своем.
Дальше была Джулия. Она подтвердила показания Сандипа. Я отметила мысленно, что стоило в следующий раз помочь ей с проектом, когда она попросит.
Ее отпустили. Эми сообщила, что дальше будет Дана. Я обернулась, увидела, как Эми открывает для нее дверь. Дана была в джинсах и чистой блузке. Ее короткие волосы были недавно высушены феном. Она прошла к нам, широкоплечая, с широкими бедрами и мышцами, заметными под одеждой. Она была крупной, но не толстой. Просто сильной и крепкой. Она опустилась на стул, где до этого была Джулия, а до этого – Сандип. Майя встала, поправила невидимую складку на штанине и спросила у Даны, откуда она знала Картера.
– Я – в женской команде по водному поло. Иногда мы тренируемся против мальчиков. И мы все друг друга знаем.
– И у вас были особые отношения с Картером в прошлом году? – спросила Майя.
Дана кивнула.
– Мы были на паре свиданий. Ходили в пиццерию на улице Харрис, а порой вместе плавали.
– Было в этих свиданиях что–то необычное?
– Кроме факта, что он – настоящая свинья?
Кевин вскочил со стула.
– Протестую. Оскорбление характера.
Майя вмешалась:
– Это о его характере.
Келли посмотрела на Майю.
– Возможно, стоит изменить вопрос.
– Можешь рассказать, что было на тех свиданиях, кроме пиццы и плавания? – спросила Майя.
– Да, – сказала Дана. – Мы ели пиццу после тренировки. Пошли в «Амброзию» на улице Харрис, и он все время трогал меня за ногу, пока мы ели.
– Что ты сделала, когда он стал так делать?
Она пожала плечами.
– Я оттолкнула его руку. Мы ушли, отправились к школе, и он проводил меня до общежития, попросил пройти в комнату. Я отказала. Он склонился поцеловать меня, и я быстро чмокнула его в губы, а он попытался просунуть язык мне в рот. Я покачала головой и отодвинулась. Я сказала: «Еще рано».
– И что–то случилось после этого?
– Да, он сжал мою попу, – сухо сказала Дана. Кто–то в совете захихикал, но быстро притих.
– И как ты ответила?
– Убрала руку, – Дана показала, опустив свою правую ладонь на свою ягодицу, быстро убрав ее левой рукой. – У меня сильные руки.
– Это был конец свидания?
Дана кивнула.
– Ты ходила с ним еще куда–то?
– К сожалению, да, еще раз.
– Это было плавание? – спросила Майя.
– Да, мы играли против Эндовера прошлой весной. Мы устроили собрание команд, там были все, шанс был отличным. И мы пришли к бассейну вместе, сели на задний ряд сидений для зрителей. И он снова так себя вел. Трогал меня все время. Совал руки между моих ног. И даже попытался сжать мою грудь.