Постойте… может, он вызвал Мартина, потому что я говорила с Мартином перед встречей с Картером? Возможно. Вот только… если дело было бы в этом, Мартин был бы в списке. Я сжала пальцами переносицу и закрыла глаза. Я знала, почему он вызвал Мартина.
Майя шепнула мне с тревогой, но не теряя силы:
– Почему он вызвал Мартина?
Я не успела ответить, да и не знала, что сказать, как заговорила Келли:
– Этого имени нет в списке свидетелей. Эми?
Эми прошла вперед с блокнотом Пересмешников в руке. Она полистала пару страниц и сказала:
– Я не получала сообщений, что обвиняемый вызовет Мартина Саммерса как свидетеля.
Кевин встал с самодовольной улыбкой.
– Его добавили в последнюю минуту. Мы узнали, что он обладает информацией, относящейся к нашему делу.
– Вот как? – Эми приподняла бровь.
Кевин кивнул.
– Да. Напрямую относящуюся. И в интересах правосудия мы должны вызывать всех свидетелей, у которых есть полезная информация. Или нет?
Заговорила Келли:
– Если у Мартина есть информация, относящаяся к делу, обвиняемому должны позволить вызвать его. Это справедливо.
Эми тяжело дышала, отношения между тремя ветвями Пересмешников натянулись. Она резко сказала:
– Мы верим в справедливость. Я допускаю свидетеля.
Эми прошла к двери, а Майя повернулась ко мне.
– Почему он вызвал Мартина? – прошептала я.
Мне нужно было сказать ей, но слова застряли в горле. Потому что все было раскрыто. Все обо мне стало публичной собственностью.
– Почему. Он. Вызвал. Мартина? – спросила Майя холодно и четко.
Я смутилась, не смотрела на нее. Она склонилась ко мне.
– Расскажи, – приказала она.
– Я с ним в отношениях, – едва слышно сказала я.
Майя вдохнула носом, поджав губы.
– Так и думала, – она сделала паузу и тихо сказала. – Но это ничего не меняет. Это пустяки. Это ничего не меняет. Мы будем в порядке.
Я не знала, говорила она со мной или уговаривала себя – как адвокат, столкнувшийся с неожиданным свидетелем. Но не было времени думать об этом, потому что, когда я подняла голову, Мартин оказался на стуле свидетеля. Я взглянула на него, его чуть растрепанные волосы, как всегда мягкие. Его карие глаза мерцали в утреннем свете.
– Мартин Саммерс, – начал Кевин, дразня своими шагами, делая вид, словно в его рукаве был важный секрет.
Мартин смотрел на Кевина, не нервничая.
– Мартин, может, расскажешь нам, что ты делал утром тринадцатого марта?
Мартин рассмеялся.
– Что–то я не помню.
– Это был понедельник. Пять дней назад, если точнее. И это было сразу после твоего урока французского в Морган–янг–холле.
Пустой темный класс, где нас не должны были увидеть.
Кевин продолжал:
– Почему бы мне не задать вопрос иначе?
– Да, потому что нам интересно знать, как это относится к делу, – холодно сказала Келли.
Но Кевин словно играл с едой, так что играл с Мартином.
– Ты много времени проводишь в комнате Алекс, да?
У Картера тоже были шпионы.
У Картера были друзья в Тафт–хэй–холле, докладывающие ему, шпионы в классах, следящие за мной. Конечно, Картер был таким самоуверенным, готовым прийти на слушание. Пересмешники были сильными, но он создал свою силу.
– Это моя работа, – ответил Мартин.
– Работа? – спросил Кевин.
– Да. Не секрет, что Алекс пришла к Пересмешникам и попросила о помощи. Потому мы все сегодня здесь.
– И ты помогаешь, – Кевин нарисовал кавычки пальцами, – посещая ее комнату? – с подозрением спросил он. – Как именно ты помогал ей в ее комнате? – сказал он, добавляя смешок в конце.
Мартин сохранял спокойствие, и в этот раз я была рада, что он вел себя так, словно был со мной из жалости.
– Многие из нас навещали ее. Эми и Илана, например. И мы с Алекс дружим с прошлого года.
– Это так. Вы ужасно близки во всем этом, и ей, конечно, нужна твоя дружеская поддержка в тяжелые времена.
Мартин молчал, потому что Кевин ничего не спросил. Кевин поднял голову, посмотрел ан потолок, гладя подбородок. Он вдохнул, выдохнул, прошелся между столами.
– И как далеко заходит эта поддержка? – он остановился в центре комнаты. – Я знаю! – он поднял указательный палец, словно что–то открыл. – Назовем это усиленными ласками?
– Протестую! – завопила Мая.
– На каком основании? – спросила Келли.
– Он не задает свидетелю конкретные вопросы.
– Кевин, прошу, задавай конкретные вопросы, – сухо сказала Келли.
– Конечно, прошу прощения, – сказал Кевин и повернулся к Мартину. – Мартин, ты устраивал усиленную сессию поцелуев с Алекс тринадцатого марта в пустом классе Морган–янг–холла после урока французского, при которой вы целовали, зажимали друг друга, прижимались телами и лезли под рубашки друг другу?
Мартин смотрел на Кевина.
– Да.
– И часто ты позволяешь себе физический контакт с Алекс, например, когда ты держал ее за руку по пути к «Заморозке мозга»?
Как я могла быть такой глупой?
– Да, мы держались за руки, когда шли за мороженым, – ответил Мартин сильным голосом, который не дрогнул.
– Это так мило. Какой ее любимый вкус?
– Протестую! – закричала Майя.
Келли строго посмотрела на Кевина, а он продолжил:
– Вернемся к визитам в комнату Алекс, которые часть твоей работы Пересмешника. То, что ты целовался там с ней, – тоже часть работы?
– Нет, – сказал Мартин.
– Так ты соврал, что посещать ее – часть твоей работы?
– Не соврал. Это было моей работой. Я ходил к ней. Мы целовались. Это не было частью работы, но я все равно делал это.
– Это против правил Пересмешников? Сближаться с истцом? Я не знаю. Мне любопытно.
– Да.
– И ты все равно это сделал.
– Мы сделали.
– И Алекс знала, что это против правил?
– Да.
– И ты регулярно занимался таким с Алекс?
Мартин кивнул.
– Да, и это было взаимно. И по обоюдному согласию, – сказал Мартин, медленно произнеся последнее слово, чтобы точно ударить им.
– О, уверен в этом, – бодро сказал Кевин. – Как и с Картером. Потому что Алекс вступает в сексуальную активность с мальчиками, где хочет, когда хочет, когда возникнет желание, без мыслей о последствиях. И ты попался ей.
Кевин почти проплыл к своему стулу, довольный собой. Они с Картером дали друг другу пять под столом. Слова Кевина жалили, особенно из–за того, что мы с Мартином не спали вместе.
Майя встала и прошла в центр комнаты.
– Мартин, – начала она, – не тебя тут судят. Так что я не вижу смысла обсуждать ваши отношения с Алекс. Взаимные отношения. Но я хочу прояснить пару моментов. Алекс была пьяной, когда ты был с ней?
– Нет.
– Она спала, когда ты ее целовал?
– Нет.
– Была без сознания?
– Нет.
Майя посмотрела на совет.
– Не думаю, что стоит продолжать допрос, потому что это будет оскорблением. Не для него. Для всех. Для тебя, Келли. И для тебя, Лила. И для тебя, Паркер. Это оскорбило бы любого мужчину и женщину этой академии, этой страны и мира. Обсуждать при всех взаимные отношения Алекс с ее парнем, что они делают, решать за них, как к этому относиться – когда они вместе в ее комнате или в кафе с мороженым – это подло. Это низко. Этому нет здесь места. Это уничтожает весь прогресс, который сделали мы, как женщины и мужчины, которые знают, что правильно, а что нет, которые верят, что нет значит нет, которые верят в то, что вся близость должна быть по взаимному согласию. Упоминать настоящие и взаимные отношения Алекс с Мартином и пытаться намекнуть, что они связаны с тем, что случилось в январе в комнате Картера Хатчинсона против ее желаний, против ее воли, неуместно. Быть с Мартином – выбор, который Алекс сделала по своей воле. Быть с Картером – не выбор. У нее не было выбора. Я прошу вас не связывать это с произошедшим в ночь, когда Картер изнасиловал Алекс.