Это все стресс и бессонная ночь, утверждаю я себя вытирая новую порцию соленых дорожек. Я сажусь на скамейку напротив класса и начинаю ждать. Узнаю, все ли с ним хорошо и тогда пойду домой отдыхать.
Я прижимаюсь к лавке щекой и закрываю глаза.
Меня кто-то трясет за плечо и зовет по имени. Голова болит, веки слишком тяжелые, чтобы их поднимать, но назойливый голос заставляет просыпаться.
— Дженнифер. Дженнифер. Почему ты тут спишь?
Я заставляю себя подняться со скамейки. Щека онемела от долгого лежания на жесткой поверхности. Кажется я уснула. И сколько прошло времени? Хмуро смотрю на свого будителя и сон, как сняло рукой.
— Дэнни?
— Почему ты в школе? Ты должна быть дома в постели, — говорит он, как суровый отец.
Его недовольный вид сейчас меня отнюдь не волнует. Оправдываться нет ни здоровья, ни желания.
— Я помогала. Я была здесь всю ночь, — замечаю, как его лицо хмурится и добавляю. — А что ты хотел? Я не могу просто лежать дома зная, что здесь нужны руки.
— Ты так безответственна. У тебя голова разбита, а ты играешь в скорую помощь, — его слова как плевок. Неужели я так ничтожна, что ни за что не способна?
— Безответственная? Играюсь? Ты это серьезно? — я шокировано смотрю на своего парня и ясно вижу перед собой его отца. За последние годы он так сильно на него стал похож. Мелочность в незначительных вещах, желание все держать под контролем, не желание воспринимать других серьезно.
Как я раньше этого не замечала? Наверное, нужен сильный толчок, чтобы открылись глаза. И вот сейчас он смотрит на меня, как на непокорного ребенка, который хочет, чтобы исполняли его прихоти. Он не пытается меня понять, сразу осуждает.
— Сотрясение мозга, вот что серьезно. А ты с этим играешь.
— Моя рана не столь серьезна, чтобы днями валяться в постели. Некоторые люди пострадали больше меня, — пытаюсь донести до парня свою позицию. — Сейчас не время отсиживаться. Я могу помочь.
На мои слова он закатывает глаза, как я сказала глупость, и это меня оскорбляет.
— Здесь есть кому помогать. Просто хочу, чтобы с моей девушкой все было хорошо. Давай я отвезу тебя домой.
Дэнни берет меня под локоть и тянет в сторону выхода. Я настолько зла на него, что вырываю свою руку и сверлю его недовольное лицо глазами. Он хочет командовать мной, но вряд ли ему это удастся.
— О, юная леди, — позади меня гремит голос врача и я резко разворачиваюсь. — Ты так хорошо спала, не хотел будить. С твоим другом все хорошо. Ничего серьезного. Немного побило голову и плечи. Легкое сотрясение мозга, возможно трещина в ребре, для этого нужен ренген. А так состояние стабильное. Жить будет. Ему еще повезло. Я дал ему обезболивающее и он сразу уснул, наверное тоже всю ночь на ногах.
— Спасибо, — еле шепчу я.
Врач устало кивает и проходит дальше. Его покрасневшие глаза говорят о том, что он не прочь отдохнуть. Но заменить, скорее всего, его некому.
— Друг? Что за друг? — подозрительно спрашивает Дэнни, заглядывая мне в лицо.
— Сюда привезли избитого Адама, — выжигаю я не подумав. Все, без ревнивой ссоры не обойдется. Как ни одно то другое.
— Адам? Снова этот беженец? — обвинение так и сочится в его тоне. — Тебе не кажется, что вы с ним слишком часто в последнее время пересекаетесь?
— Нет, не кажется.
Потом я молча разворачиваюсь и выхожу из школы. Я очень устала, голова раскалывается, а Дэнни как будто не замечает этого. Он зациклен на том, чтобы поучить меня, ткнуть мне в лицо, в чем я не права. Не хочу продолжать эту ссору, чувствую, что могу сказать что-нибудь такое, за что потом могу пожалеть.
Дэнни догоняет меня уже во дворе.
— Дженнифер, давай я отвезу тебя домой.
Он успокоился и выглядит сейчас таким, как обычно, вежливым и заботливым. Такого Дэнни я люблю. Такой Дэнни мне нравится. Мне хочется потянуться к нему, обнять, но что-то в последний момент сдерживает. Между нами прошла какая-то трещина. Не знаю, когда она появилась, сейчас, может раньше. Но я чувствую, что глубоко внутри меня что-то меняется. Я как-то иначе смотрю на него. Будто оцениваю со стороны, как чужой человек. Разве возможно такое, когда любишь человека по-настоящему? Не знаю. И сейчас не то время, чтобы об этом думать.
Я соглашаюсь на его предложение, но всю дорогу мы не произносим ни слова. Дэнни не извиняется за то, что наорал на меня. Возможно, он не думает, что обидел меня, а возможно просто не хочет.
Дома меня ждет большой сюрприз. На кухне за столом сидит мама, а напротив нее моя младшая сестра держит на руках Патрика, с удовольствием уминающего йогурт из пластикового стаканчика. Меня не так шокирует ее появление, как ее нежные поглаживания по головке своего сына.