Выбрать главу

Сейчас Эро было приказано захватить мост в Сан-Мигель-де-Тормес и еще перед тем, как покинуть Толедо, генералу предстояло обмозговать одну проблему. Он даже удивил Пьера Дюко, а это было непросто, ведь Дюко считал всех военных дураками с косицами.

— Опасно идти через горы, — объяснял он майору, который на самом деле не был майором.

— Из-за партизан? — спросил Дюко, — так идите по ночам.

— Как бы быстро мы не шли, майор, они все равно опередят нас и предупредят защитников форта в Сан-Мигеле, — Эро ткнул в карту, — гарнизон запросит в Саламанке подкрепление, и когда мы прибудем, нас встретит небольшая армия. — Он нахмурившись глядел на карту и постукивал карандашом по зубам. — Авила, — сказал он затем, ткнув карандашом в город на карте, — лежит к востоку от Сан-Мигеля, высоко в горах.

— Авила? — переспросил Дюко.

— Если я направлюсь к Авиле, партизаны слетятся как мухи на падаль. Я пошлю авангард, скажем сотни три пехотинцев? Мы дадим ублюдкам победить, майор, пожертвовав этими тремя сотнями на дороге на Авилу, и пока партизаны будут заниматься ими, остальные пройдут через холмы. — Он проткнул карандашом карту. — Мои две тысячи гусар пойдут впереди и мы поскачем как демоны, майор. Если лошадь падет, мы ее бросим, а всадника оставим. Мы поскачем прямо в Сан-Мигель, а вы пойдете вместе с пехотой. Пешком переход займет два дня, даже меньше, если генерал Мишо поторопит свои войска, и мы удержим мост в Сан-Мигеле до вашего прихода.

Мишо поторопит пехоту. Дюко этому поспособствует, используя свой статус доверенного лица Императора.

— А что насчет британского подкрепления в Саламанке? — спросил Дюко. — Положим, они прибудут раньше Мишо?

— А как они узнают, куда идти, майор, — сказал Эро. — Я не собираюсь ждать, пока Мишо перехватят. Я пошлю кавалерию через долину, прямо к воротам в Сьюдад-Родриго. Мы сожжем запасы, разорим обозы снабжения, уничтожим каждый маленький гарнизон. Мы подожжем всю южную Кастилию, майор, а британцы будут бродить кругами, гоняясь за нами. И он карандашом нарисовал на карте овал.

— А какая задача будет у пехоты?

— Они останутся в Сан-Мигеле, разумеется. Чтобы защищать наш отход.

Дюко одобрил план. Мадрид будет спасен. Остановится отступление Мармона и британцы будут вынуждены отойти к португальской границе, и обнаружат, что противник исчез в холмах. Это был смелый замысел, даже блестящий, что подтверждало мнение Дюко о том, что несколько храбрых людей способны изменить ход войны. Надо будет порекомендовать Эро Императору, подумал он и записал его имя в маленьком черном блокноте, пририсовав рядом звездочку, что для Дюко обозначало людей, которые были достойны быстрого продвижения по службе.

— Выходим с рассветом, — улыбнувшись, сказал Эро. — Ночью мои люди распустят слух, будто мы планируем окружить Авилу. К завтрашней ночи, майор, каждый партизан на пятьдесят миль в округе будет поджидать нас на дороге в Авилу.

А Эро будет в другой стороне, стремясь к крепости, мнящей себя в безопасности.

Нечто необъяснимое было в том, как в Испании распространяются новости. Шарп не видел никого на полях, оливковых рощах и виноградниках на той стороне реки, только несколько стариков, приглядывающих за быками, ворочающих водяное колесо, снабжающее водой ирригационные сооружения, но к полудню слух о том, что французская колонна направляется из Толедо к Авиле, достиг ушей партизан Тересы. Этот слух привел Тересу в ярость.

— Это особое место! — заявила она.

— Авила? — спросил Шарп, — особое место?

— Там жила святая Тереса.

— Ну тогда конечно, особое, — саркастически заметил Шарп.

— Что ты можешь знать, протестантская свинья?

— Я вовсе не свинья. Не протестантская, и вообще никакая.

— Ну тогда языческая свинья, — сердито сказала Тереса, глядя на восток. — Я должна быть там, — добавила она.

— Не стану тебя удерживать, — сказал Шарп, — но я этому не рад.

— Ну и плевать на твою радость.

— Твои люди — это мои дозорные, — сказал Шарп. — Если кто-либо пройдет по этой дороге, — он указал на юг, — они первыми их увидят. — Партизаны Тересы наблюдали за предгорьями, готовые сказать назад и предупредить Сан-Мигель о любой опасности, показавшейся со стороны Сьерра-Гредос. — Как далеко до Авилы?

Тереса пожала плечами.

— Миль пятьдесят.

— И почему же лягушатники направились туда?

— Грабить, разумеется! Там богатые монастыри, кафедральный собор и базилика Санта-Висенте.

— И почему они идут грабить? — спросил Шарп.

Тереса хмуро взглянула на него, раздумывая, почему он задал такой глупый вопрос.

— Потому что они лягушатники, разумеется! — сказала она. — Потому, что они мразь, слизняки, которые выползают из задницы дьявола пока Бог не видит.

— Но ведь церковные богатства спрятаны, — сказал Шарп.

Шарп прошел через бессчетное количество испанских городов и деревень, и везде ценное церковное имущество было закопано, замуровано в стены или укрыто в пещерах. Он видел ценные алтари, слишком большие, чтобы их перетаскивать, покрытые глиной или известью в надежде, что французы не догадаются, какую ценность они скрывают. Но он никогда не видел, чтобы церковь выставляла свои богатства тогда, когда французы находятся в неделе пути.

— Почему Авила хранит сокровища в открытую?

— Откуда мне знать, — возмущенно ответила Тереса.

— А лягушатники, черт возьми, прекрасно знают, что церковные богатства спрятаны, — сказал Шарп. — Так зачем же они идут туда?

— Ну скажи мне, зачем? — сказала Тереса.

— Затем, что они хотят, чтобы мы думали, будто они идут туда, вот зачем. А в это время ублюдки идут в другое место. Черт подери! — Он повернулся и посмотрел на юг. Может он нервничает? Может его пугает необходимость защищать покинутый форт на задворках большой войны?

Или это интуиция, выработанная за пятнадцать лет сражений, подсказывает ему быть осторожным?

— Оставь своих людей здесь, любимая, — сказал он Тересе. — Потому что сама ты, полагаю, пойдешь убивать лягушатников.

Он подскочил к бойнице и взглянул вниз на мост.

— Сержант Харпер!

Харпер показался из ниши, выстроенной в стороне от дороги, поморгал от яркого света, и взглянул на Шарпа, который, стоя на крепостной стене, отражался на фоне неба.

— Сэр?

— Передайте майору Таббсу, сержант, не будет ли он любезен передвинуть свой обоз на мост. Забаррикадировать, понимаешь? Возьми двадцать стрелков и иди на ту ферму, — указал он на юг, — и делай все это побыстрее!

Тереса положила свою ладонь ему на руку.

— Ты думаешь, французы идут сюда, Ричард?

— Я не думаю, я знаю! Знаю это. Не знаю почему, но знаю, что сюда. Негодяи проскользнули мимо парадной двери и идут через черный ход.

Майор Таббс, вспотевший в полуденный зной, с сопением выбрался на внутренний двор.

— Вы не можете блокировать мост, капитан Шарп! — запротестовал он. — Это общественный проезд.

— Если бы у меня было достаточно пороха, я бы взорвал этот мост к чертовой матери.

Таббс посмотрел на суровое лицо Шарпа, потом поглядел на юг.