При выходе из тира, на маленьком пятачке, где должны были лежать молдаване, что-то происходило. Скользнув светом фонарика, Иван увидел Андрея, который усаживал одного из молдаван в угол.
— Ты зачем это?
— Они пьяные, водкой прет, а лейтенант ваш сбежал.
— Как сбежал?
Иван увидел, как второй молдаванин зашевелившись, попытался подняться.
Исаев, схватив его за шиворот, усадил тут же. Быстро обыскал обоих, но ничего не нашел.
— Детей к машине, быстро!
Андрей с детьми почти бесшумно исчезли.
— Запомните, вы, оба! — прохрипел Иван, — сделаете еще что-нибудь, — из-под земли найду! Сидите тут, я за вами пришлю!
«Где же оружие?» — подумал Иван, выбегая из подвала.
Тихая лунная ночь. Совершенно белая беременная луна освещала тускло-молочным светом притихший город. А вокруг — ни звука, только где-то во дворе противно и с надрывом заорала кошка, потом еще раз и еще.
Иван, посмотрев по сторонам, держась темной стороны улицы, пригнувшись, ускоренным шагом пошел к машине.
— Ну, все в сборе? — как можно веселее сказал Иван, садясь за руль, — Андрей, тебя домой?
— Домой я бы не хотел, маме можно позвонить.
— Стоп, чуть не забыл, надо же позвонить в скорую. — И Исаев выскочил из машины, тут же, из автомата, позвонил.
— Вот народ, не верят! Поехали. Егор, ты чего молчишь?!
— А Егорка не умеет говорить, — сказала сестренка Андрея.
— Как не умеет? Егорка, что случилось?!
Подъехали к дому.
— Пошли все быстренько за мной! Андрейка, иди последним!
— Понял, понял, вы на каком этаже?
— Тут рядом, второй.
Оксана, увидев столько детей, не на шутку испугалась.
— Неужели они всех там держали? Чьи же это дети?
— Тихо, подожди, веди их в ванную, а я разберусь с этим.
И Иван подошел к киномеханику, все так же стоявшему с петлей на шее и испуганно озиравшемуся.
— Ну, тебе повезло, гад, чьи те двое, мальчик и девочка, знаешь?
— Офицеров, мальчик — командира десантно-штурмового батальона, девочка — поэта...
— Эту я знаю, а другая, — перебил его Иван.
— Вторая — полковника Егорова.
— Точно Егорова?
В дверь постучали.
— Кто? — спросил Иван.
— Это я, бабушка Марины Егоровой, увидела машину.
Исаев открыл дверь.
— Вы ее привезли?
— Привез, а ваш Олег трус и подлец он убежал.
Но старуха его не слушала, она метнулась в комнату, услышав детские голоса.
— Оксана, никого не пускай, я скоро вернусь!
Иван с киномехаником вышел на улицу. Подошли к машине, стали с неосвещенной стороны.
— Так, считаем, что инцидент исчерпан. Я знаю, живешь ты рядом, дойдешь сам. Очень прошу, — уже почти мирно говорил Исаев, развязывая руки киномеханику, — обходи меня десятой дорогой, иначе не сносить тебе головы!
Тоскливо трещали сверчки, где-то в частных домах снова противно заорала кошка. Ни ветринки. Во дворе ни звука, сначала были слышны шаркающие шаги киномеханика, но и они стихли.
— Слава тебе, Господи, — глядя на мерцающее звездами небо, проговорил Иван и быстро перекрестился. Постоял еще пару минут возле машины и пошел в сторону училища. Там, прямо у входа, на ступеньках, сидел сторож, пожилой мужчина, украинец по национальности.
— Чего, Егорыч, забув? Сына найшов?
— Да нет, не забыл, тут у меня один тип сидит, в оружейке, только ты ничего не видел. Вот он и похитил Егорку, но все уже позади, так что я выпускаю этого бандита, а ты ничего не видел.
— Так я чего, само собой.
Пришлось Исаеву отвезти Мокану на его работу, проследить, чтобы он сел в свой белый «жигуленок» и выехал со двора больницы. Только тогда Иван успокоился.
Вернулся домой. Оксана сидела на кухне, глаза ее были полны слез.
— Что еще стряслось?
— Егорка не разговаривает, я проверила, вроде бы все в порядке, а вот молчит.
— Надо подождать пока, может, на нервной почве. Ты никуда не звонила?
— Зачем звонить-то?
— А как же, мальчика-то надо вернуть.
— Я их уложила спать. А которого, их там двое?
— Который поменьше.
— Тарасика? Чудненький мальчик, как картинка.
— Это сын командира батальона.
— Так уже два ночи.
— Ну и что, небось, родители маются.
Позвонил оперативному, тот дал адрес командира и телефон.
«Я вас очень прошу, подождите до утра, он у нас спит вместе со всеми детьми».
Но родители Тарасика приехали буквально через двадцать минут, и увезли мальчика домой.