«Объявляется посадка на самолет...» — пронеслось по аэровокзалу.
— Это мой рейс, надо лететь, — сказал Иван, — в Саратов лечу.
— Витя, дай ручку, быстренько, я адрес запишу.
Иван только сейчас обратил внимание на солидного мужчину, стоящего рядом.
— Мой муж, — представила Лена, — между прочим, доктор наук.
— Елена Михайловна, вас снова заносит.
— Ничего подобного, давай, Ванечка, диктуй.
— Так диктовать-то нечего, удираем мы из Молдавии, вот, обмен ищем.
— Тогда возьми наши данные, может, еще встретимся!
Иван, не посмотрев, сунул визитную карточку в карман. Елена обняла его еще раз и крепко поцеловала в губы.
— Прощай, Ванечка, помни обо мне, я тебя никогда не забывала, — прошептала она и вдруг заплакала. Крупные слезинки покатились по ее щекам.
Исаев почти побежал на посадку. Холодный ветерок дунул ему в лицо, уколол щеки и нос, прослезил глаза.
И только в самолете Иван достал визитку и прочитал: доктор технических наук, заведующий кафедрой политехнического института Кузнецов Сергей Владимирович. Дальше: адрес, телефон и все в Москве.
«Интересно, — подумал Иван, — телефон мне кажется знакомым. Кузнецов..., Кузнецов Владимир Иванович, так у них мальчик и девочка значительно моложе меня. Нет, значит однофамилец, — и Иван, откинув назад голову, закрыл глаза, — Как там Оксана управляется с этой оравой?»
Ивану действительно повезло с женой. Оксана была воплощением всего того, что должно быть в каждой женщине. Доброта, сердечность, нежность, отзывчивость, красота, любовь к мужу, детям, забота о них.
Как это они столько лет отдали другим! А теперь бы жить да жить, а жизни-то и нет.
Так, задумавшись, Исаев задремал. Самолет, прорезав облака, снова вышел к солнцу и, пролетев еще около часа, пошел на посадку.
Саратов. Холодно. Дует свежий, уже почти зимний ветер. По привокзальной площади несется мусорная поземка: бумаги, пакеты, пачки из-под сигарет, консервные банки, — создается впечатление, что год не убирали. Сел на автобус, идущий из аэропорта в город. Стекла выбиты, в салоне мужики курят, полное бескультурье, в отдельных обрывках речи слышится мат, даже от женщин.
«Вот это да, вот тебе и Россия!» — подумал Иван.
Заскрежетав ржавыми дверьми, автобус поковылял вниз. Слева и справа постройки, наверно, несколько столетней давности. Домики деревянные, черные. Окна на уровне тротуаров, везде неухоженность, запущенность. На центральной площади, у здания театра, кучи мусора, ветер, разбрасывая его, несется по серому асфальту.
«Да, Россия, моя ты Россия, и это областной город! Может, правы молдаване, называя нас русскими свиньями», — еще раз подумал Иван, ежась от холода.
Глава тридцатая
Обратно Иван возвращался поездом. С трудом достав через воинскую кассу билет, забрался на верхнюю полку и проспал там несколько часов подряд. Поезд, ритмично постукивая, тащил и тащил Исаева в Москву. В столице надо было компостировать билет.
Прибыл вечером.
«Вот идиот, не взял телефон Кузнецовых, хоть позвонил бы! — Вдруг он вспомнил про визитную карточку! — Что же делать? Позвонить? А если придется ночевать? Кто она теперь, как к этому отнесется? А может, схитрить, просто позвонить и спросить Владимира Ивановича. Мало ли кто мог ошибиться», — и Исаев решился.
— Да, я вас слушаю, алло, — звучал детский голос.
— Извините, мне бы Кузнецова Владимира Ивановича.
— Деда, деда, это тебя, — послышалось в трубке.
Иван обмер: «Что за чертовщина?»
«Я вас слушаю.» — «Владимир Иванович, это я, Иван Исаев.» — «Какой Иван? Ваня, ты что ли? Какими ветрами, ты где?... На вокзале?... Проездом? А когда поезд?... Так ночь впереди. Приезжай. Как это не знаешь, телефон взял, а адрес... Ладно, я пришлю за тобой машину, где ты будешь и в чем одет?»
Минуты три договаривались, как бы не разминуться, и, наконец, Владимир Иванович решил приехать сам.
— Ну, Ванька, я бы тебя ни за что не узнал, да и виделись-то мы всего два раза. И то, когда это было. Теперь, видишь, седой я весь, высох.
Старый разведчик действительно сдал, постарел сильно.
— А чего ж ты хотел, Ваня, уже внуков шестеро, и старшему скоро двадцать стукнет.
— У вас-то, вроде, таких и детей-то не было.
— Как так «не было»? А, это ты по Старому Крыму? Так мы тогда старшего-то не взяли, он институт заканчивал.
— Виктором зовут?
— Ага, а ты откуда знаешь? Вроде бы я не писал или писал?
— Доктор наук, весь в отца!
— Да, толковый малый, вот троих внуков мне штампанул, почти сразу.